Борис Игнатьев
рассказы
Встреча
Она сидела напротив него на диване.
Абсолютно голая и обнаженно расслабленная, наслаждаясь моментом покоя.
Это была истина
На столе лежал поломанный камень.
Она ощущала безмятежность, а он — просто тихое, глубокое чувство благополучия. Они без устали о чём‑то говорили, говорили о сексе, эмоциях.. Слова лились свободно…
Она была его любовницей — не от слова «муж», а от слова «любовь».
Что их связывало?
Только любовь.
Или связь, протянувшаяся через всю жизнь.
Она чувствовала себя спокойно — это была её тайна, её скрытая сторона. Дом, семья, муж — всё это оставалось где‑то далеко, не здесь и не сейчас.
Сейчас она доверяла.
Она любит его жизнь.
Она сидела напротив него на диване.
Абсолютно голая и обнаженно расслабленная, наслаждаясь моментом покоя.
Это была истина
На столе лежал поломанный камень.
Она ощущала безмятежность, а он — просто тихое, глубокое чувство благополучия. Они без устали о чём‑то говорили, говорили о сексе, эмоциях.. Слова лились свободно…
Она была его любовницей — не от слова «муж», а от слова «любовь».
Что их связывало?
Только любовь.
Или связь, протянувшаяся через всю жизнь.
Она чувствовала себя спокойно — это была её тайна, её скрытая сторона. Дом, семья, муж — всё это оставалось где‑то далеко, не здесь и не сейчас.
Сейчас она доверяла.
Она любит его жизнь.
Роман 12 дней
Он открыл ноутбук. Когда‑то он твёрдо решил: напишет роман — именно об этом. Об ней, об их истории, о том, что было... .
Мысли разбегались, не желали складываться в цельный сюжет. Но обещание — словно набат — неумолчно звучало в голове. В день расставания он сказал ей: «Я напишу о нас. Это будет мой роман. И я подарю его тебе».
Однажды утром, проснувшись, он сел за работу. Часы тянулись, страница оставалась пустой. Наконец он поставил курсор в начало листа — и напечатал единственный символ.
Это был Пробел.
Вот и весь роман.
"Сделка закрыта. Роман написан"-подумал он и закрыл ноут.
Он открыл ноутбук. Когда‑то он твёрдо решил: напишет роман — именно об этом. Об ней, об их истории, о том, что было... .
Мысли разбегались, не желали складываться в цельный сюжет. Но обещание — словно набат — неумолчно звучало в голове. В день расставания он сказал ей: «Я напишу о нас. Это будет мой роман. И я подарю его тебе».
Однажды утром, проснувшись, он сел за работу. Часы тянулись, страница оставалась пустой. Наконец он поставил курсор в начало листа — и напечатал единственный символ.
Это был Пробел.
Вот и весь роман.
"Сделка закрыта. Роман написан"-подумал он и закрыл ноут.
Один день из жизни О
Она вспомнила тот день на прошлой неделе.
Зашла в лифт и нажала привычную кнопку этажа.
Переступила порог квартиры, с облегчением стянула туфли. Она дома.
Из гостиной доносились голоса — дети. Всё как всегда.
Повесила куртку, переоделась в домашнее и направилась на кухню. Руки привычно потянулись к овощам, сковороде, кастрюлям. Запах готовящейся пасты с морепродуктами заполнил пространство — простой, тёплый, знакомый.
Хлопнула входная дверь — вернулся с работы муж.
— Привет, — бросил он, даже не заглянув на кухню. — Я проголодался.
Через полчаса они сидели за столом. Дети ели молча; она наблюдала, как младший крутит в руках ложку, а Антон, её старший сын, уставился в тарелку, будто там скрывался ответ на какой‑то важный вопрос.
Оба сына были от её первого брака.
— Как дела, дорогая? — спросил муж, наконец поднимая взгляд.
— Нормально, — ответила она, не глядя на него. — А у тебя?
Он не ответил.
— Антон, через двадцать минут играет «Манчестер», — сказал он её сыну, доставая из холодильника пиво. — Давай быстрее, а то пропустим начало.
Она молча наблюдала, как муж наливает себе бокал, как дети доедают, как муж поглядывает на часы.
Прекрасный семейный вечер.
Опять.
«Они посмотрят футбол, — думала она. — Он выпьет водки. Я включу сериал. Потом все лягут спать. Будет ли секс — неизвестно. Может, да, а может, и нет».
Он снова что‑то бурчал — она не расслышала, да и не хотела слышать.
«Муж? Нет, скорее сожитель. Современные люди».
В ее памяти вспыхнули кадры из прошлого: первые встречи с ним, его ухаживания, цветы без повода, её смех, его взгляд — тёплый, внимательный. Тогда казалось, что это навсегда. Что это и есть счастье.
Она называла его мужем, но предложение он так и не сделал. А зачем? Она была уже замужем за другим до него. Зачем эти условности? Но она считала его «мужем».
Что изменилось с ним в её жизни?
Быт?
Да нет, её быт никогда не меняется.
Подарки?
Он дарит ей подарки.
Положение? Он ходит на работу, приносит деньги. Так что же?
Она смотрела на него — на мужчину, с которым прожила несколько лет, — и не могла понять, когда именно они перестали быть той парой... Когда разговоры свелись к «ты купила?», «я заработал», «надо оплатить».
Много лет назад она уже решила уйти из семьи. Тогда это казалось предательством — но кого? Семьи? А была ли семья? Она пыталась наладить отношения, говорила, просила, объясняла. Он не понимал. Или не хотел понять. Или не мог?..
Или она не правильно объясняла...?
«Нужно было пристрелить эту загнанную лошадь», — подумала она тогда. Взяла двух детей и закрыла дверь тех отношений.
Она стала свободной. Потом появился он. Она стала счастливой. Она счастлива. Но иногда в голове всплывал вопрос: «Почему он так и не женился на мне?»
— Дорогая, давай быстрее, — сказал он, допивая остатки пива. — Матч начинается.
Она встала, начала собирать тарелки. Движения были размеренными, почти медитативными.
Иногда ей хотелось выпить — просто чтобы отключиться, забыться.
Она не пила уже несколько лет. Это было её маленькое счастье.
Дети и муж переместились на диван.
Телевизор ожил, зазвучали голоса комментаторов.
Футбол…
«Футбол — предлог, чтобы выпить? Или чтобы отдохнуть? — вдруг подумала она. — Или чтобы не говорить с ней?»
Она опять вспомнила тот день на прошлой неделе.
Мысль не отпускала, крутилась в голове, как застрявшая пластинка.
Всё началось с рассказа подруги. Та как‑то невзначай обмолвилась, что сходила на ретрит к некому специалисту — то ли психоаналитику, то ли просто «человеку, который умеет слушать». Ретрит проходил в полностью обнажённом виде.
Сначала она не придала значения словам подруги. Ну подумаешь, эксцентричный метод. Но мысль укоренилась, пустила корни, разрослась до навязчивой идеи. Почему‑то именно это — полная физическая открытость — не давало ей покоя.
И она решилась.
Она сходила туда. Это был её эксперимент. Её вызов самой себе.
Она вспомнила этот сеанс ретрита.
Она лежала голая.
Они просто беседовали.
Она рассказывала о своей жизни — о детстве, о первых влюблённостях, о разочарованиях, о её бывшем браке, о новом «браке», который когда‑то казался ей спасением, а теперь…
Теперь она даже не могла точно сформулировать, что именно пошло не так в её жизни. Или всё идёт так, как она всегда хотела?
Что дал тогда ей этот ретрит?
Она лежала — обнажённая, беззащитная в своей красоте, но и странно свободная… Смотрела в потолок, пыталась тогда уже уловить суть происходящего.
Или суть чего?.. Суть жизни?..
Она почувствовала свою уязвимость.
А может, тогда это был стыд от происходящего?
Это был такой добровольный поход… Но во что?..
Снятие ролей. Масок. Функций… Зачем вообще нужно их снимать?
Возбуждение от беззащитности?..
А кто и когда вообще защищён? А главное — от чего?.. Почему она думала, что она защищена?
Что в ней есть слабость? Или в чём её сила?
Тогда этот голый диалог был на пределе честности — честности с другим человеком и с самой ей.
Но также где‑то глубоко внутри осталась та зона, куда она не позволила проникнуть ни этому мужчине, ни даже самой себе. Но она знала эту правду…
Она смотрела на «мужа». Может, нужно всё ему рассказать? И вообще всё рассказать?
Могла ли она сейчас взять и рассказать ему всю правду?
Хотя бы ту, что она несколько часов лежала абсолютно голая перед незнакомым мужчиной?
Могла ли доверить это ему?
Ведь любовь — это доверие? Или любовь — налаженный быт?
А кому она в жизни могла доверять?
Кому она могла рассказать всю правду. Правду..., что когда она лежала обнажённой на сеансе, она просто хотела того психолога? Даже не то… А то что она пошла на этот сеанс, чтобы просто раздеться перед незнакомым.
Или ту правду, куда ее фантазии заводили ее в жизни?...
Кому она могла рассказать обо всем этом...?
Могла ли она рассказать об этих своих пережитых эмоциях — «мужу»?
Она вспомнила, что рассказывала фантазии тому, за кого тогда впервые вышла замуж. Тогда она ему могла рассказать; она верила… она тогда играла... Конечно, не всё — всё тогда пока рассказать она не решалась… Но она открывалась…
Но его больше нет.
Нет ничего...
Или есть?
Да, нужно всё рассказать «мужу». Ведь она приняла решение его любить, наверное он примет...
— Дорогой, пошли спать, — сказала она, вставая из кресла.
— Иди, дорогая. Сейчас футбол досмотрим, — отозвался он, наливая себе очередную порцию водки. — Я приду.
«Может, пристрелить эту загнанную лошадь?» — мелькнуло у неё в голове.
Она молча повернулась и пошла в спальню смотреть сериал.
Она вспомнила тот день на прошлой неделе.
Зашла в лифт и нажала привычную кнопку этажа.
Переступила порог квартиры, с облегчением стянула туфли. Она дома.
Из гостиной доносились голоса — дети. Всё как всегда.
Повесила куртку, переоделась в домашнее и направилась на кухню. Руки привычно потянулись к овощам, сковороде, кастрюлям. Запах готовящейся пасты с морепродуктами заполнил пространство — простой, тёплый, знакомый.
Хлопнула входная дверь — вернулся с работы муж.
— Привет, — бросил он, даже не заглянув на кухню. — Я проголодался.
Через полчаса они сидели за столом. Дети ели молча; она наблюдала, как младший крутит в руках ложку, а Антон, её старший сын, уставился в тарелку, будто там скрывался ответ на какой‑то важный вопрос.
Оба сына были от её первого брака.
— Как дела, дорогая? — спросил муж, наконец поднимая взгляд.
— Нормально, — ответила она, не глядя на него. — А у тебя?
Он не ответил.
— Антон, через двадцать минут играет «Манчестер», — сказал он её сыну, доставая из холодильника пиво. — Давай быстрее, а то пропустим начало.
Она молча наблюдала, как муж наливает себе бокал, как дети доедают, как муж поглядывает на часы.
Прекрасный семейный вечер.
Опять.
«Они посмотрят футбол, — думала она. — Он выпьет водки. Я включу сериал. Потом все лягут спать. Будет ли секс — неизвестно. Может, да, а может, и нет».
Он снова что‑то бурчал — она не расслышала, да и не хотела слышать.
«Муж? Нет, скорее сожитель. Современные люди».
В ее памяти вспыхнули кадры из прошлого: первые встречи с ним, его ухаживания, цветы без повода, её смех, его взгляд — тёплый, внимательный. Тогда казалось, что это навсегда. Что это и есть счастье.
Она называла его мужем, но предложение он так и не сделал. А зачем? Она была уже замужем за другим до него. Зачем эти условности? Но она считала его «мужем».
Что изменилось с ним в её жизни?
Быт?
Да нет, её быт никогда не меняется.
Подарки?
Он дарит ей подарки.
Положение? Он ходит на работу, приносит деньги. Так что же?
Она смотрела на него — на мужчину, с которым прожила несколько лет, — и не могла понять, когда именно они перестали быть той парой... Когда разговоры свелись к «ты купила?», «я заработал», «надо оплатить».
Много лет назад она уже решила уйти из семьи. Тогда это казалось предательством — но кого? Семьи? А была ли семья? Она пыталась наладить отношения, говорила, просила, объясняла. Он не понимал. Или не хотел понять. Или не мог?..
Или она не правильно объясняла...?
«Нужно было пристрелить эту загнанную лошадь», — подумала она тогда. Взяла двух детей и закрыла дверь тех отношений.
Она стала свободной. Потом появился он. Она стала счастливой. Она счастлива. Но иногда в голове всплывал вопрос: «Почему он так и не женился на мне?»
— Дорогая, давай быстрее, — сказал он, допивая остатки пива. — Матч начинается.
Она встала, начала собирать тарелки. Движения были размеренными, почти медитативными.
Иногда ей хотелось выпить — просто чтобы отключиться, забыться.
Она не пила уже несколько лет. Это было её маленькое счастье.
Дети и муж переместились на диван.
Телевизор ожил, зазвучали голоса комментаторов.
Футбол…
«Футбол — предлог, чтобы выпить? Или чтобы отдохнуть? — вдруг подумала она. — Или чтобы не говорить с ней?»
Она опять вспомнила тот день на прошлой неделе.
Мысль не отпускала, крутилась в голове, как застрявшая пластинка.
Всё началось с рассказа подруги. Та как‑то невзначай обмолвилась, что сходила на ретрит к некому специалисту — то ли психоаналитику, то ли просто «человеку, который умеет слушать». Ретрит проходил в полностью обнажённом виде.
Сначала она не придала значения словам подруги. Ну подумаешь, эксцентричный метод. Но мысль укоренилась, пустила корни, разрослась до навязчивой идеи. Почему‑то именно это — полная физическая открытость — не давало ей покоя.
И она решилась.
Она сходила туда. Это был её эксперимент. Её вызов самой себе.
Она вспомнила этот сеанс ретрита.
Она лежала голая.
Они просто беседовали.
Она рассказывала о своей жизни — о детстве, о первых влюблённостях, о разочарованиях, о её бывшем браке, о новом «браке», который когда‑то казался ей спасением, а теперь…
Теперь она даже не могла точно сформулировать, что именно пошло не так в её жизни. Или всё идёт так, как она всегда хотела?
Что дал тогда ей этот ретрит?
Она лежала — обнажённая, беззащитная в своей красоте, но и странно свободная… Смотрела в потолок, пыталась тогда уже уловить суть происходящего.
Или суть чего?.. Суть жизни?..
Она почувствовала свою уязвимость.
А может, тогда это был стыд от происходящего?
Это был такой добровольный поход… Но во что?..
Снятие ролей. Масок. Функций… Зачем вообще нужно их снимать?
Возбуждение от беззащитности?..
А кто и когда вообще защищён? А главное — от чего?.. Почему она думала, что она защищена?
Что в ней есть слабость? Или в чём её сила?
Тогда этот голый диалог был на пределе честности — честности с другим человеком и с самой ей.
Но также где‑то глубоко внутри осталась та зона, куда она не позволила проникнуть ни этому мужчине, ни даже самой себе. Но она знала эту правду…
Она смотрела на «мужа». Может, нужно всё ему рассказать? И вообще всё рассказать?
Могла ли она сейчас взять и рассказать ему всю правду?
Хотя бы ту, что она несколько часов лежала абсолютно голая перед незнакомым мужчиной?
Могла ли доверить это ему?
Ведь любовь — это доверие? Или любовь — налаженный быт?
А кому она в жизни могла доверять?
Кому она могла рассказать всю правду. Правду..., что когда она лежала обнажённой на сеансе, она просто хотела того психолога? Даже не то… А то что она пошла на этот сеанс, чтобы просто раздеться перед незнакомым.
Или ту правду, куда ее фантазии заводили ее в жизни?...
Кому она могла рассказать обо всем этом...?
Могла ли она рассказать об этих своих пережитых эмоциях — «мужу»?
Она вспомнила, что рассказывала фантазии тому, за кого тогда впервые вышла замуж. Тогда она ему могла рассказать; она верила… она тогда играла... Конечно, не всё — всё тогда пока рассказать она не решалась… Но она открывалась…
Но его больше нет.
Нет ничего...
Или есть?
Да, нужно всё рассказать «мужу». Ведь она приняла решение его любить, наверное он примет...
— Дорогой, пошли спать, — сказала она, вставая из кресла.
— Иди, дорогая. Сейчас футбол досмотрим, — отозвался он, наливая себе очередную порцию водки. — Я приду.
«Может, пристрелить эту загнанную лошадь?» — мелькнуло у неё в голове.
Она молча повернулась и пошла в спальню смотреть сериал.
"Мечты Сбываются"
Он сидел на скале, у самой кромки моря, и смотрел вдаль.
Волны размеренно плескались о камни, разбиваясь на тысячи сверкающих брызг.
Море было пронзительно‑синим — таким глубоким, что, казалось, в нём утонули все оттенки неба.
Солнце, уже клонившееся к закату.
Он сидел и вспоминал свою жизнь.
Дети выросли — после развода, он их практически никогда не видел.
Теперь у них своя жизнь, свои заботы.
Редко они звонили ему, он им практически не звонил.
Только воспоминания, да те несколько фотографий, которые они присылали.
А ещё — это море. И этот райский остров. Райский, но в то же время злополучный.
Когда‑то здесь забрали её душу.
Он помнил тот день до мельчайших деталей.
Помнил, как стоял на этом же месте, глядя, как она уходит по пляжу, оставляя на песке едва заметные следы. Тогда он всё понял. Всё рухнуло в одно мгновение — без слов, без объяснений. Только тишина и шелест волн.
Прошло много лет. Он помнил последнюю встречу с ней.
Она стояла перед ним — красивая, холёная, в дорогом пальто, с улыбкой, которая тогда ему показалась чужой. Что‑то тогда было не так, но он так и не смог тогда понять, что именно.
Она не смотрела на него. Её взгляд скользил мимо, словно он был просто тенью, случайным прохожим. Тогда она была счастлива — или верила, что была счастлива.
Как‑то, еще там в зиме, он ехал на машине, погружённый в свои мысли. Краем глаза он заметил рекламу на обочине: «Мечты сбываются». Тогда он подумал, что это знак. Знак, что пора что‑то менять, что‑то начинать заново.
Он снова посмотрел на море. Недалеко, покачиваясь на волнах, болталась его небольшая яхта «Княгиня». Она была его убежищем, его, как казалось ему, его мечтой или его способом сбежать от реальности, хоть на несколько часов.
Всё в жизни сбылось, как он всегда знал и думал.
Но всё ли сбылось?
Нет, ответ он знал. Вся вереница и череда красивых женщин, его успех, признание— всё это оказалось пустым. Это не было мечтой. Это была иллюзия, мираж, который рассыпался в прах, стоило лишь присмотреться.
Значит тогда плакат наврал?- подумал он- «Мечты не сбываются»
Он налил виски в стакан, поднял его к небу, словно в молчаливом тосте, и выпил. Горькая жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения.
— Мечты не сбылись, — прошептал он, глядя на закат.
— Привет, — раздался голос рядом.
Он вздрогнул и обернулся. Рядом с ним сидела женщина. Её силуэт казался размытым, словно сотканным из закатных лучей, но очень, знакомым и родным.
— Привет, — ответил он, запнувшись. — Ты… как здесь оказалась?
— Ветром моря занесло, — улыбнулась она. — У каждого есть мечта. А я… я дарю мечты людям.
Она села рядом, взяла его стакан, налила ещё виски и протянула ему. Затем наклонилась и поцеловала его — мягко, едва ощутимо, словно прикосновение волны к берегу.
— «Мечты сбываются», — прошептала она, и её голос растворился в шуме прибоя.
Он посмотрел на неё, пытаясь разглядеть и вспомнить черты лица, но они ускользали, расплывались, как отражение в воде. А потом она исчезла — так же внезапно, как появилась.
Он остался один. В руке — стакан с виски, перед глазами — бескрайнее море, а в сердце — странное ощущение, будто что‑то только что началось. Или, может быть, закончилось.
Он поднял стакан к небу ещё раз и улыбнулся.
— Мечты сбываются, — тихо произнёс он. — Наверное...
Он сидел на скале, у самой кромки моря, и смотрел вдаль.
Волны размеренно плескались о камни, разбиваясь на тысячи сверкающих брызг.
Море было пронзительно‑синим — таким глубоким, что, казалось, в нём утонули все оттенки неба.
Солнце, уже клонившееся к закату.
Он сидел и вспоминал свою жизнь.
Дети выросли — после развода, он их практически никогда не видел.
Теперь у них своя жизнь, свои заботы.
Редко они звонили ему, он им практически не звонил.
Только воспоминания, да те несколько фотографий, которые они присылали.
А ещё — это море. И этот райский остров. Райский, но в то же время злополучный.
Когда‑то здесь забрали её душу.
Он помнил тот день до мельчайших деталей.
Помнил, как стоял на этом же месте, глядя, как она уходит по пляжу, оставляя на песке едва заметные следы. Тогда он всё понял. Всё рухнуло в одно мгновение — без слов, без объяснений. Только тишина и шелест волн.
Прошло много лет. Он помнил последнюю встречу с ней.
Она стояла перед ним — красивая, холёная, в дорогом пальто, с улыбкой, которая тогда ему показалась чужой. Что‑то тогда было не так, но он так и не смог тогда понять, что именно.
Она не смотрела на него. Её взгляд скользил мимо, словно он был просто тенью, случайным прохожим. Тогда она была счастлива — или верила, что была счастлива.
Как‑то, еще там в зиме, он ехал на машине, погружённый в свои мысли. Краем глаза он заметил рекламу на обочине: «Мечты сбываются». Тогда он подумал, что это знак. Знак, что пора что‑то менять, что‑то начинать заново.
Он снова посмотрел на море. Недалеко, покачиваясь на волнах, болталась его небольшая яхта «Княгиня». Она была его убежищем, его, как казалось ему, его мечтой или его способом сбежать от реальности, хоть на несколько часов.
Всё в жизни сбылось, как он всегда знал и думал.
Но всё ли сбылось?
Нет, ответ он знал. Вся вереница и череда красивых женщин, его успех, признание— всё это оказалось пустым. Это не было мечтой. Это была иллюзия, мираж, который рассыпался в прах, стоило лишь присмотреться.
Значит тогда плакат наврал?- подумал он- «Мечты не сбываются»
Он налил виски в стакан, поднял его к небу, словно в молчаливом тосте, и выпил. Горькая жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения.
— Мечты не сбылись, — прошептал он, глядя на закат.
— Привет, — раздался голос рядом.
Он вздрогнул и обернулся. Рядом с ним сидела женщина. Её силуэт казался размытым, словно сотканным из закатных лучей, но очень, знакомым и родным.
— Привет, — ответил он, запнувшись. — Ты… как здесь оказалась?
— Ветром моря занесло, — улыбнулась она. — У каждого есть мечта. А я… я дарю мечты людям.
Она села рядом, взяла его стакан, налила ещё виски и протянула ему. Затем наклонилась и поцеловала его — мягко, едва ощутимо, словно прикосновение волны к берегу.
— «Мечты сбываются», — прошептала она, и её голос растворился в шуме прибоя.
Он посмотрел на неё, пытаясь разглядеть и вспомнить черты лица, но они ускользали, расплывались, как отражение в воде. А потом она исчезла — так же внезапно, как появилась.
Он остался один. В руке — стакан с виски, перед глазами — бескрайнее море, а в сердце — странное ощущение, будто что‑то только что началось. Или, может быть, закончилось.
Он поднял стакан к небу ещё раз и улыбнулся.
— Мечты сбываются, — тихо произнёс он. — Наверное...
Новая планета
Он стоял перед люком своего космического корабля. Этот люк никак не мог закрыться — сервоприводы щёлкали, гидравлика шипела, но герметичная створка упорно не желала занимать положенное место. Он провёл ладонью по холодному металлу, словно пытаясь уговорить непокорный механизм.
Несколько дней назад в обсерватории получили сигнал. Данные были ошеломляющими: обнаружена планета, практически идентичная Земле. Те же бескрайние океаны, те же величественные горные хребты, те же изумрудные леса и извилистые реки. Компьютеры анализировали спектры, сравнивали атмосферные составы, просчитывали биологические параметры — и каждый новый отчёт лишь подтверждал: эта новая Земля была прекрасна.
А здесь… Здесь, на его родной планете, под внешней красотой давно уже скрывалась гниль. Люди, подстрекаемые правительствами и собственным эгоизмом, перестали быть людьми. Доброта стала слабостью, сострадание — наивностью, а честность — глупостью. Всё, что когда то делало их обществом, рассыпалось в прах, оставив лишь оболочку цивилизации.
Бомба была уже заложена. Он не знал, когда она разорвётся — через часы, дни или месяцы. Но знал: взрыв лишь поставит точку в истории, которая давно шла к своему концу.
«И почему этот люк никак не закрывается?» — подумал он, переводя взгляд на экран. На нём плыла картина его Земли — той, к которой он за долгие годы так привык и полюбил. Голубые вихри облаков, золотистые пески пустынь, изумрудные пятна лесов… Всё было родным его уставшему глазу.
Снова пришли данные — там, на новой планете, всё прекрасно. Но главное, что притягивало его больше всего, — она обладала свойством, которое он ценил превыше всего: она притягивала интеллект. Не просто допускала разумную жизнь, а словно звала её, обещала пространство для мысли, для творчества, для будущего.
Здесь же шла разруха. Она не была явной — нет руин, нет открытых сражений. Но болезнь уже проникла в тела людей, в их умы, в их души. Это была эпидемия равнодушия, алчности, утраты смысла.
Он вспомнил, как всё началось. Как эта зараза — не вирус, не бактерия, а нечто более тонкое, более коварное — проникла в их мир. Сначала незаметно, потом всё быстрее, она уничтожала всё: доверие, любовь, надежду. И вот теперь…
«Что делать?» — думал он, стоя перед люком. Оставаться здесь и погибнуть? Но погибнуть за что? Этот мир уже давно не был его. Он перестал быть домом, превратился в музей увядающей цивилизации.
Ему само правительство Земли дало задание: «Лети на новую планету. Принеси туда жизнь». Не как герой, не как спаситель — как последний шанс. Как семя, которое должно прорасти там, где всё ещё возможно.
Он опустился в кресло, уставился на экран. В бокале плескалось виски, янтарный свет которого отражался в металле панели. Голосовой помощник Алиса мягко спросила:
— Когда старт?
— Скоро… — ответил он, но даже сам не верил в эти слова.
Люк окончательно сломался. Чинить его было лень. Или, может быть, это было не лень, а что то большее — неосознанное сопротивление, страх перед неизвестностью, тоска по тому, что уже ушло.
Он поднял бокал, глядя на две Земли — одну, которую он покидал, и другую, которую ему предстояло обрести. Где то между ними лежала пропасть, которую нужно было преодолеть. Но сначала —починить люк.
Он стоял перед люком своего космического корабля. Этот люк никак не мог закрыться — сервоприводы щёлкали, гидравлика шипела, но герметичная створка упорно не желала занимать положенное место. Он провёл ладонью по холодному металлу, словно пытаясь уговорить непокорный механизм.
Несколько дней назад в обсерватории получили сигнал. Данные были ошеломляющими: обнаружена планета, практически идентичная Земле. Те же бескрайние океаны, те же величественные горные хребты, те же изумрудные леса и извилистые реки. Компьютеры анализировали спектры, сравнивали атмосферные составы, просчитывали биологические параметры — и каждый новый отчёт лишь подтверждал: эта новая Земля была прекрасна.
А здесь… Здесь, на его родной планете, под внешней красотой давно уже скрывалась гниль. Люди, подстрекаемые правительствами и собственным эгоизмом, перестали быть людьми. Доброта стала слабостью, сострадание — наивностью, а честность — глупостью. Всё, что когда то делало их обществом, рассыпалось в прах, оставив лишь оболочку цивилизации.
Бомба была уже заложена. Он не знал, когда она разорвётся — через часы, дни или месяцы. Но знал: взрыв лишь поставит точку в истории, которая давно шла к своему концу.
«И почему этот люк никак не закрывается?» — подумал он, переводя взгляд на экран. На нём плыла картина его Земли — той, к которой он за долгие годы так привык и полюбил. Голубые вихри облаков, золотистые пески пустынь, изумрудные пятна лесов… Всё было родным его уставшему глазу.
Снова пришли данные — там, на новой планете, всё прекрасно. Но главное, что притягивало его больше всего, — она обладала свойством, которое он ценил превыше всего: она притягивала интеллект. Не просто допускала разумную жизнь, а словно звала её, обещала пространство для мысли, для творчества, для будущего.
Здесь же шла разруха. Она не была явной — нет руин, нет открытых сражений. Но болезнь уже проникла в тела людей, в их умы, в их души. Это была эпидемия равнодушия, алчности, утраты смысла.
Он вспомнил, как всё началось. Как эта зараза — не вирус, не бактерия, а нечто более тонкое, более коварное — проникла в их мир. Сначала незаметно, потом всё быстрее, она уничтожала всё: доверие, любовь, надежду. И вот теперь…
«Что делать?» — думал он, стоя перед люком. Оставаться здесь и погибнуть? Но погибнуть за что? Этот мир уже давно не был его. Он перестал быть домом, превратился в музей увядающей цивилизации.
Ему само правительство Земли дало задание: «Лети на новую планету. Принеси туда жизнь». Не как герой, не как спаситель — как последний шанс. Как семя, которое должно прорасти там, где всё ещё возможно.
Он опустился в кресло, уставился на экран. В бокале плескалось виски, янтарный свет которого отражался в металле панели. Голосовой помощник Алиса мягко спросила:
— Когда старт?
— Скоро… — ответил он, но даже сам не верил в эти слова.
Люк окончательно сломался. Чинить его было лень. Или, может быть, это было не лень, а что то большее — неосознанное сопротивление, страх перед неизвестностью, тоска по тому, что уже ушло.
Он поднял бокал, глядя на две Земли — одну, которую он покидал, и другую, которую ему предстояло обрести. Где то между ними лежала пропасть, которую нужно было преодолеть. Но сначала —починить люк.
Женек
Бойцам посвящается….
И моему деду, который ….
Сука- твою мать.
Сержант- видишь обстрел, идиот- ложись- орал он
Солдат-!!!
Сука
На блок посту сидел мальчик- 18 лет Каска, бронник, автомат.
Вася – почему ему дали это имя? Твою мать- орал сержант, все сыпалось вокруг, твою мать- разорвало рядом.
Мать- она всю жизнь любила, почему здесь?
Ч... – твари- вот они-он передернул затвор и начал стрелять
Каска перекрывала глаза
Сука- орал он.
Рядом упал иванцов
И черти прут
Солнце
Звонит друг- опять поругался с женой. Дебилы. Почему?
-приезжай
-обязательно приеду
И почему он не может, взять этот билет на это море.
Тут нет войны.
Мы выжили
Бойцам посвящается….
И моему деду, который ….
Сука- твою мать.
Сержант- видишь обстрел, идиот- ложись- орал он
Солдат-!!!
Сука
На блок посту сидел мальчик- 18 лет Каска, бронник, автомат.
Вася – почему ему дали это имя? Твою мать- орал сержант, все сыпалось вокруг, твою мать- разорвало рядом.
Мать- она всю жизнь любила, почему здесь?
Ч... – твари- вот они-он передернул затвор и начал стрелять
Каска перекрывала глаза
Сука- орал он.
Рядом упал иванцов
И черти прут
Солнце
Звонит друг- опять поругался с женой. Дебилы. Почему?
-приезжай
-обязательно приеду
И почему он не может, взять этот билет на это море.
Тут нет войны.
Мы выжили
Прием у Генерала
Генерал двигался по кухне целеустремлённо, его движения были резкими, почти агрессивными. Он словно выплёскивал через готовку своё внутреннее презрение предстоящей встречи. Ливерная колбаса под его ножом распадалась на неровные, увесистые куски, которые он небрежно бросал на поднос, словно это были не деликатесы, а обычный корм для скота.
Работница особняка в лице скромной женщины, лет пятидесяти, пыталась помочь, но он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Его властный тон не оставлял места для возражений. Единственное, что он позволил ей сделать — это принести и поставить тарелки, разложить вилки и ножи для гостей.
Я наблюдал за этой сценой, пытаясь разгадать мотивы его поведения. Со стороны это выглядело довольно забавно.
Сегодня у него был юбилей, ему исполнилось 80-лет. И мне показалось, что это бессмысленная встреча его как бы напрягала своей ненужностью, ненужностью поездки его из дома в центр Москвы, и ненужностью предстоящего разговора.
Особняк, в котором мы находились, представлял собой удивительное сочетание неприметности снаружи и скромной роскоши внутри. Серые стёкла окон скрывали от посторонних глаз великолепие испанского стиля, царившего в стенах этого дома.
Четыре этажа резиденции хранили множество тайн. Особенно примечательным был подвал с кабаре, где по особым случаям разворачивались настоящие представления. Закрытые мероприятия здесь были делом привычным: то известные певицы радовали слух нескольких приглашенных гостей, то разыгрывались театральные постановки, а порой заведение работало по своему прямому назначению, приглашалась труппа из столичного кабаре, и генерал мог в одиночестве сидеть и смотреть шоу.
Сегодняшний визит представителя Министерства казался незначительным событием в череде подобных встреч. Очередная медаль, которую собирались вручить Генералу, вероятно, была лишь предлогом для более важных разговоров. За внешним протоколом всегда скрывалось нечто большее — просьбы, сделки, договорённости.
Перец сыпался на закуски щедро, почти расточительно. Этот жест, как и всё остальное в подготовке к встрече, был наполнен особым смыслом. Почему он сам занимался этими приготовлениями, доверяя их лишь мне? Этот вопрос иногда интересовал меня, но он так оставался для меня без ответа.
Стол-фуршет постепенно заполнялся закусками, каждая деталь, хоть и немного небрежная, но была продумана хозяином дома. Скоро должны были прибыть гости, и атмосфера предстоящей встречи сгущалась в воздухе, словно предгрозовой туман.
Наступило ровно четыре часа, и Генерал отдал короткий приказ:
— Лариска, впускай гостей. Наверняка стоят уже на улице.
Его слова оказались пророческими — у входа действительно ждали двое мужчин лет пятидесяти. Они медленно поднялись по лестнице, их лица выражали лёгкое чувство неуверенности.
В просторном зале царила особая атмосфера. Генерал восседал за массивным столом, к торцу стола был подвинут маленький стол-фуршет с закусками. Вдоль этого стола стояли шесть пустых стульев. В его руках были какие-то документы, которые он лениво перелистывал, словно давая гостям понять, что их визит — лишь небольшая пауза в его важных делах.
-Здравствуйте дорогие гости. Добро пожаловать на мой скромный обед, по случаю праздника.
Дай пожалуйста гостям стулья- Генерал сказал мне, я понял, и поставил два стула в торце стола, и у них как бы не стало выбора занять более вальяжные места.
Ситуация сразу приобрела странный и комичный характер.
Расположение стульев было продумано так, что посетители оказались в невыгодном положении. Перед ними стояла своеобразная баррикада из бокалов, стопок и бутылок, которая затрудняла доступ к закускам.
Сам хозяин дома расположился через стул от гостей, а я занял позицию между ними, словно негласный наблюдатель. Атмосфера наполнялась комичными и бессмысленными красками предстоящего мероприятия.
— Сейчас позовём женщину к нашему столу, — объявил генерал, и его голос прозвучал как-то особенно издевательски.
— Лариса, Виктор Степанович, идите, выпьем с нами по коньяку, — позвал он, и вскоре комната наполнилась новыми фигурами: управляющим особняком и его работницей.
Странная рассадка превратила официальную встречу в какой-то нелепый спектакль. С одной стороны стола расположились слуги, с другой — генерал со мной, а в тесном торце ютились представители Министерства. Два свободных стула — один по правую руку от генерала и один напротив — остались не заняты, словно насмехались над статусом гостей, подчёркивая их второстепенность в этой странной иерархии.
Что происходило в голове у хозяина дома? Какую игру он вёл? Эти вопросы витали в воздухе, оставалось всегда для меня загадкой.
— Уважаемый… — начал было представитель Министерства, но генерал резко перебил его:
— Давайте без официала, просто выпьем по стопке. Когда приедет Алёнка? Опаздывает, как всегда… Давайте выпьем за гостей!
Все послушно подняли стопки с коньяком. Тост прозвучал неожиданно, но отказываться было бы невежливо. Гости, переглянувшись, опустошили свои рюмки.
Генерал продолжал произносить тосты — один за другим. Ни один из них не имел отношения ни к его юбилею, ни к какому-либо значимому событию. Он говорил витиевато, с напускной торжественностью, но сам почти не пил, лишь пригубливая коньяк. При этом неустанно подчеркивал:
— До дна, до дна.
Гости, оказавшись в неловком положении, послушно выпивали рюмку за рюмкой. Алкоголь постепенно туманил их разум. Вскоре бутылка коньяка опустела, а генерал всё продолжал свои пространные речи, словно наслаждаясь замешательством посетителей.
Я наблюдал за этой сценой, и внутри меня рос внутренний смех. Парадоксальная ситуация — я видел подобное сотни раз, но каждый раз происходящее поражало своей абсурдностью.
Генерал словно наслаждался, упиваясь тем, как в его юбилей высокопоставленные гости ползут к нему со своими просьбами, пытаясь что-то вручить, что-то преподнести.
Всё это напоминало сатирические произведения Салтыкова-Щедрина, словно иллюстрируя горькую правду: «пьют и воруют». Система обнажала свои самые неприглядные стороны сегодняшнего чиновника, где статус и заслуги, терялись перед лицом более всемогущего хозяина.
Внезапно раздался звонок — Алёнка наконец-то появилась. В комнату вошла эффектная женщина с округлыми формами и неестественно белыми, фарфоровыми, вставными зубами. Её подтянутое лицо выдавало следы многочисленных косметических процедур, а сама она излучала деловую энергию.
В отличие от представителя Министерства, который лишь беспомощно обтирал лоб салфеткой, его руки заметно дрожали — он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Алёнка, напротив, была полна энтузиазма. Она произнесла тост, который все послушно выслушали и выпили за него.
И тут, словно между делом, Алёнка задала свой вопрос:
— А вы не звонили? Что он там решил по поводу здания?
— Аленка, зачем тебе 16 этажей? — поинтересовался генерал.
— Вы же знаете, у меня клиника. Сейчас как раз такое количество людей нужно реабилитировать… — начала объяснять Алёнка.
В этот момент я окончательно вспомнил, где видел этого представителя — он регулярно появлялся на телевидении, выступая с речами о поддержке армии и социальной защите военнослужащих. Его публичный образ разительно отличался от того растерянного человека, который сейчас сидел за столом, запинаясь и пытаясь произнести свою речь.
— Ну, расскажите про себя, — обратился генерал к представителю Министерства, словно давая ему последний шанс проявить себя.
— Меня к вам направило наше министерство. Вы многое сделали для нашей страны, и мне бы хотелось вручить в честь вашего юбилея заслуженную вами медаль… — начал представитель, и потом начал перечислять свои должности: — Я возглавляю фонд… Являюсь советником…
Он пустился в длинное перечисление своих регалий, но генерал уже явно потерял интерес к этой встрече. После очередной стопки коньяка хозяин дома дал понять, что аудиенция завершена.
Мы вышли на улицу. Гости разъехались на своих мерседесах, плавно отъехавших от особняка. Генерал посмотрел на солнце, словно оценивая, сколько времени у него ещё осталось в этот день.
— Что бабы творят... муж еврей, трое детей, а всё туда же… Это её любовник, — неожиданно произнёс он.
- Пойдем, выпьем холодного пива, и поедем домой на электричке- сказал он мне.
Я смотрел на этого человека, и каждый раз его личность вызывала у меня искреннее уважение.
Человек, который посвятил всю свою жизнь защите и сохранности нашей свободы, никак не мог понять, как эту свободу можно было продать и пропить…
Генерал двигался по кухне целеустремлённо, его движения были резкими, почти агрессивными. Он словно выплёскивал через готовку своё внутреннее презрение предстоящей встречи. Ливерная колбаса под его ножом распадалась на неровные, увесистые куски, которые он небрежно бросал на поднос, словно это были не деликатесы, а обычный корм для скота.
Работница особняка в лице скромной женщины, лет пятидесяти, пыталась помочь, но он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Его властный тон не оставлял места для возражений. Единственное, что он позволил ей сделать — это принести и поставить тарелки, разложить вилки и ножи для гостей.
Я наблюдал за этой сценой, пытаясь разгадать мотивы его поведения. Со стороны это выглядело довольно забавно.
Сегодня у него был юбилей, ему исполнилось 80-лет. И мне показалось, что это бессмысленная встреча его как бы напрягала своей ненужностью, ненужностью поездки его из дома в центр Москвы, и ненужностью предстоящего разговора.
Особняк, в котором мы находились, представлял собой удивительное сочетание неприметности снаружи и скромной роскоши внутри. Серые стёкла окон скрывали от посторонних глаз великолепие испанского стиля, царившего в стенах этого дома.
Четыре этажа резиденции хранили множество тайн. Особенно примечательным был подвал с кабаре, где по особым случаям разворачивались настоящие представления. Закрытые мероприятия здесь были делом привычным: то известные певицы радовали слух нескольких приглашенных гостей, то разыгрывались театральные постановки, а порой заведение работало по своему прямому назначению, приглашалась труппа из столичного кабаре, и генерал мог в одиночестве сидеть и смотреть шоу.
Сегодняшний визит представителя Министерства казался незначительным событием в череде подобных встреч. Очередная медаль, которую собирались вручить Генералу, вероятно, была лишь предлогом для более важных разговоров. За внешним протоколом всегда скрывалось нечто большее — просьбы, сделки, договорённости.
Перец сыпался на закуски щедро, почти расточительно. Этот жест, как и всё остальное в подготовке к встрече, был наполнен особым смыслом. Почему он сам занимался этими приготовлениями, доверяя их лишь мне? Этот вопрос иногда интересовал меня, но он так оставался для меня без ответа.
Стол-фуршет постепенно заполнялся закусками, каждая деталь, хоть и немного небрежная, но была продумана хозяином дома. Скоро должны были прибыть гости, и атмосфера предстоящей встречи сгущалась в воздухе, словно предгрозовой туман.
Наступило ровно четыре часа, и Генерал отдал короткий приказ:
— Лариска, впускай гостей. Наверняка стоят уже на улице.
Его слова оказались пророческими — у входа действительно ждали двое мужчин лет пятидесяти. Они медленно поднялись по лестнице, их лица выражали лёгкое чувство неуверенности.
В просторном зале царила особая атмосфера. Генерал восседал за массивным столом, к торцу стола был подвинут маленький стол-фуршет с закусками. Вдоль этого стола стояли шесть пустых стульев. В его руках были какие-то документы, которые он лениво перелистывал, словно давая гостям понять, что их визит — лишь небольшая пауза в его важных делах.
-Здравствуйте дорогие гости. Добро пожаловать на мой скромный обед, по случаю праздника.
Дай пожалуйста гостям стулья- Генерал сказал мне, я понял, и поставил два стула в торце стола, и у них как бы не стало выбора занять более вальяжные места.
Ситуация сразу приобрела странный и комичный характер.
Расположение стульев было продумано так, что посетители оказались в невыгодном положении. Перед ними стояла своеобразная баррикада из бокалов, стопок и бутылок, которая затрудняла доступ к закускам.
Сам хозяин дома расположился через стул от гостей, а я занял позицию между ними, словно негласный наблюдатель. Атмосфера наполнялась комичными и бессмысленными красками предстоящего мероприятия.
— Сейчас позовём женщину к нашему столу, — объявил генерал, и его голос прозвучал как-то особенно издевательски.
— Лариса, Виктор Степанович, идите, выпьем с нами по коньяку, — позвал он, и вскоре комната наполнилась новыми фигурами: управляющим особняком и его работницей.
Странная рассадка превратила официальную встречу в какой-то нелепый спектакль. С одной стороны стола расположились слуги, с другой — генерал со мной, а в тесном торце ютились представители Министерства. Два свободных стула — один по правую руку от генерала и один напротив — остались не заняты, словно насмехались над статусом гостей, подчёркивая их второстепенность в этой странной иерархии.
Что происходило в голове у хозяина дома? Какую игру он вёл? Эти вопросы витали в воздухе, оставалось всегда для меня загадкой.
— Уважаемый… — начал было представитель Министерства, но генерал резко перебил его:
— Давайте без официала, просто выпьем по стопке. Когда приедет Алёнка? Опаздывает, как всегда… Давайте выпьем за гостей!
Все послушно подняли стопки с коньяком. Тост прозвучал неожиданно, но отказываться было бы невежливо. Гости, переглянувшись, опустошили свои рюмки.
Генерал продолжал произносить тосты — один за другим. Ни один из них не имел отношения ни к его юбилею, ни к какому-либо значимому событию. Он говорил витиевато, с напускной торжественностью, но сам почти не пил, лишь пригубливая коньяк. При этом неустанно подчеркивал:
— До дна, до дна.
Гости, оказавшись в неловком положении, послушно выпивали рюмку за рюмкой. Алкоголь постепенно туманил их разум. Вскоре бутылка коньяка опустела, а генерал всё продолжал свои пространные речи, словно наслаждаясь замешательством посетителей.
Я наблюдал за этой сценой, и внутри меня рос внутренний смех. Парадоксальная ситуация — я видел подобное сотни раз, но каждый раз происходящее поражало своей абсурдностью.
Генерал словно наслаждался, упиваясь тем, как в его юбилей высокопоставленные гости ползут к нему со своими просьбами, пытаясь что-то вручить, что-то преподнести.
Всё это напоминало сатирические произведения Салтыкова-Щедрина, словно иллюстрируя горькую правду: «пьют и воруют». Система обнажала свои самые неприглядные стороны сегодняшнего чиновника, где статус и заслуги, терялись перед лицом более всемогущего хозяина.
Внезапно раздался звонок — Алёнка наконец-то появилась. В комнату вошла эффектная женщина с округлыми формами и неестественно белыми, фарфоровыми, вставными зубами. Её подтянутое лицо выдавало следы многочисленных косметических процедур, а сама она излучала деловую энергию.
В отличие от представителя Министерства, который лишь беспомощно обтирал лоб салфеткой, его руки заметно дрожали — он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Алёнка, напротив, была полна энтузиазма. Она произнесла тост, который все послушно выслушали и выпили за него.
И тут, словно между делом, Алёнка задала свой вопрос:
— А вы не звонили? Что он там решил по поводу здания?
— Аленка, зачем тебе 16 этажей? — поинтересовался генерал.
— Вы же знаете, у меня клиника. Сейчас как раз такое количество людей нужно реабилитировать… — начала объяснять Алёнка.
В этот момент я окончательно вспомнил, где видел этого представителя — он регулярно появлялся на телевидении, выступая с речами о поддержке армии и социальной защите военнослужащих. Его публичный образ разительно отличался от того растерянного человека, который сейчас сидел за столом, запинаясь и пытаясь произнести свою речь.
— Ну, расскажите про себя, — обратился генерал к представителю Министерства, словно давая ему последний шанс проявить себя.
— Меня к вам направило наше министерство. Вы многое сделали для нашей страны, и мне бы хотелось вручить в честь вашего юбилея заслуженную вами медаль… — начал представитель, и потом начал перечислять свои должности: — Я возглавляю фонд… Являюсь советником…
Он пустился в длинное перечисление своих регалий, но генерал уже явно потерял интерес к этой встрече. После очередной стопки коньяка хозяин дома дал понять, что аудиенция завершена.
Мы вышли на улицу. Гости разъехались на своих мерседесах, плавно отъехавших от особняка. Генерал посмотрел на солнце, словно оценивая, сколько времени у него ещё осталось в этот день.
— Что бабы творят... муж еврей, трое детей, а всё туда же… Это её любовник, — неожиданно произнёс он.
- Пойдем, выпьем холодного пива, и поедем домой на электричке- сказал он мне.
Я смотрел на этого человека, и каждый раз его личность вызывала у меня искреннее уважение.
Человек, который посвятил всю свою жизнь защите и сохранности нашей свободы, никак не мог понять, как эту свободу можно было продать и пропить…
Фото с сайта знакомств
«Привет — красивая грудь», — написал он ей.
На его профиле появился лайк от симпатичной женщины. Он лениво просмотрел её профиль, и среди множества фотографий его взгляд зацепился лишь за две — они были сдвоенные, и на обеих фото демонстрировалась её соблазнительная женская грудь, показанная во всех ракурсах. Это была красивая грудь, и она сразу вызывала желание. Ничего из остальных снимков желание у него не вызывало. Это были стандартные фото, как у всех: позирование в спортзале, фото с автомобилем и прочие типичные атрибуты.
«Вот что действительно привлекает», — подумал он. — «Зачем женщины выкладывают свои фотографии, где они работают, занимаются спортом или делают что-то ещё? Какая-то бессмысленная ерунда. Покажи свою грудь — и всё сразу становится понятно, хочет тебя мужчина или нет».
Он вспомнил случай, когда одна девушка выложила снимок, где она снимала себя через зеркало, а в кадре случайно оказался фрагмент унитаза. «Что она хотела этим сказать? „Посмотрите, какая я соблазнительная, я только что из туалета“? А следующая её фотография была — она стоит на фоне нарисованных на стене крыльев. Типа я ангел, который только что сходил в туалет. И при этом пишет: „Ищу серьёзные отношения, я не такая, как все“».
«Точно не такая», — улыбнулся он.
А здесь — просто красивая грудь. И это не реклама интим-услуг, а обычная женщина лет сорока, судя по лицу — приятная и умная.
«Почему женщины сразу не показывают то, что нужно мужчине?» — размышлял он. Недолго думая, он поставил лайк, отправил виртуальный цветок и написал: «Привет, красивая грудь».
В глубине души он был уверен, что такой прямолинейный комплимент останется без ответа. Опыт подсказывал: подобные сообщения воспринимаются как грубость и вульгарность.
Хотя почему вульгарность? Нужно было, наверное, написать, как вы правильно занимаетесь в зале, или с умным видом подсказать что-то по тренажеру, или побеседовать на тему авто. Или хотя бы прокомментировать её фотографию с надписью: «Путешествовать на авто означает быть свободной в своих желаниях». То есть без авто она не свободна в желаниях? Или нет желаний вообще? Или это такая некая тайна… загадка… когда она на авто, типа у неё есть желание, и типа думайте сами, какие эти желания…
А тут — просто: простая, красивая, большая женская грудь. Чётко и понятно всё. Что ещё нужно? Она её показывает — он сразу её хочет. Есть предмет для переписки. Всё сразу: и желание, и физическая форма, и желание ездить с ней на авто.
Неожиданно пришло сообщение: «Добрый день. Спасибо».
Он замер от удивления. Ответа он не ждал, а тут — вежливое «спасибо». Почему спасибо? Потому что он заценил её сиськи, или потому что он честно написал, что ему понравилось, или она получила возбуждение, что кто-то заценил её грудь?
«Даже не ожидал, что ответите. Мне вдруг стало интересно: что чувствует женщина, получая такое сообщение?» — написал он.
«Вообще я пишу рассказы о взаимоотношениях в социальных сетях», — дальше написал он.
Никто же не пишет мужчинам: «У вас, например, красивые… какие-нибудь части тела» или ещё что-то, может, и пишут, но ему точно не писали об этом.
«Я от вас не ожидала такого подвоха, но мне было бы интересно поучаствовать в эксперименте», — ответила она.
«Вот это поворот», — подумал он. Что она имела в виду? О каком эксперименте идёт речь? Вечер переставал быть томным.
«Поздравляю, вы стали участницей эксперимента», — написал он и начал писать свой рассказ.
«Вы ищете секс?» — прилетело сообщение.
Через пять минут прилетело следующее сообщение: «Идите в сад» — и она удалила его анкету.
Но через день пришла фотография с её обнажённой грудью, но это уже другая история…
«Привет — красивая грудь», — написал он ей.
На его профиле появился лайк от симпатичной женщины. Он лениво просмотрел её профиль, и среди множества фотографий его взгляд зацепился лишь за две — они были сдвоенные, и на обеих фото демонстрировалась её соблазнительная женская грудь, показанная во всех ракурсах. Это была красивая грудь, и она сразу вызывала желание. Ничего из остальных снимков желание у него не вызывало. Это были стандартные фото, как у всех: позирование в спортзале, фото с автомобилем и прочие типичные атрибуты.
«Вот что действительно привлекает», — подумал он. — «Зачем женщины выкладывают свои фотографии, где они работают, занимаются спортом или делают что-то ещё? Какая-то бессмысленная ерунда. Покажи свою грудь — и всё сразу становится понятно, хочет тебя мужчина или нет».
Он вспомнил случай, когда одна девушка выложила снимок, где она снимала себя через зеркало, а в кадре случайно оказался фрагмент унитаза. «Что она хотела этим сказать? „Посмотрите, какая я соблазнительная, я только что из туалета“? А следующая её фотография была — она стоит на фоне нарисованных на стене крыльев. Типа я ангел, который только что сходил в туалет. И при этом пишет: „Ищу серьёзные отношения, я не такая, как все“».
«Точно не такая», — улыбнулся он.
А здесь — просто красивая грудь. И это не реклама интим-услуг, а обычная женщина лет сорока, судя по лицу — приятная и умная.
«Почему женщины сразу не показывают то, что нужно мужчине?» — размышлял он. Недолго думая, он поставил лайк, отправил виртуальный цветок и написал: «Привет, красивая грудь».
В глубине души он был уверен, что такой прямолинейный комплимент останется без ответа. Опыт подсказывал: подобные сообщения воспринимаются как грубость и вульгарность.
Хотя почему вульгарность? Нужно было, наверное, написать, как вы правильно занимаетесь в зале, или с умным видом подсказать что-то по тренажеру, или побеседовать на тему авто. Или хотя бы прокомментировать её фотографию с надписью: «Путешествовать на авто означает быть свободной в своих желаниях». То есть без авто она не свободна в желаниях? Или нет желаний вообще? Или это такая некая тайна… загадка… когда она на авто, типа у неё есть желание, и типа думайте сами, какие эти желания…
А тут — просто: простая, красивая, большая женская грудь. Чётко и понятно всё. Что ещё нужно? Она её показывает — он сразу её хочет. Есть предмет для переписки. Всё сразу: и желание, и физическая форма, и желание ездить с ней на авто.
Неожиданно пришло сообщение: «Добрый день. Спасибо».
Он замер от удивления. Ответа он не ждал, а тут — вежливое «спасибо». Почему спасибо? Потому что он заценил её сиськи, или потому что он честно написал, что ему понравилось, или она получила возбуждение, что кто-то заценил её грудь?
«Даже не ожидал, что ответите. Мне вдруг стало интересно: что чувствует женщина, получая такое сообщение?» — написал он.
«Вообще я пишу рассказы о взаимоотношениях в социальных сетях», — дальше написал он.
Никто же не пишет мужчинам: «У вас, например, красивые… какие-нибудь части тела» или ещё что-то, может, и пишут, но ему точно не писали об этом.
«Я от вас не ожидала такого подвоха, но мне было бы интересно поучаствовать в эксперименте», — ответила она.
«Вот это поворот», — подумал он. Что она имела в виду? О каком эксперименте идёт речь? Вечер переставал быть томным.
«Поздравляю, вы стали участницей эксперимента», — написал он и начал писать свой рассказ.
«Вы ищете секс?» — прилетело сообщение.
Через пять минут прилетело следующее сообщение: «Идите в сад» — и она удалила его анкету.
Но через день пришла фотография с её обнажённой грудью, но это уже другая история…
Женщины и соц.сети
Она позвонила. Их телефонное знакомство длилось всего пять дней — они общались только по телефону. На фотографии это была лет сорока красивая женщина.
— Я выпила с подругой, — начала она. — От неё ушёл парень. Все мужики — козлы. Теперь я поняла: общаться стоит только тогда, когда деньги капают на счёт.
— А как же человеческие отношения? — спросил он.
— Всё это чушь. Человеческие отношения придумали мужчины, чтобы доминировать над женщинами и получать бесплатный секс.
— А разве женщина не хочет любви? Ты же говорила, что жила с мужем пятнадцать лет, потом влюбилась, бросила его и детей, ушла к любовнику. Прожила с любовником почти год.
— Это был не год, а год ада. Мы только и делали, что занимались сексом и развлекались. Но быстро всё закончилось — точек соприкосновения так и не нашлось. Тем более от него воняло другими бабами, они всегда маячили на заднем фоне.
— А какие могут быть точки соприкосновения, если вы из разных социальных групп? Он богатый, из другого города, приехал на повышение, снял тебе большую квартиру. Ты переехала из хрущёвки на окраине. Что вас могло связать, если ты даже не хотела родить ему детей? Семьи быть не могло. А если он начал с тобой встречаться, когда ты была замужем и у тебя было двое детей, то его моральный облик говорит сам за себя — ему просто нужна была бабища. Наверное, всё просто: он переезжал из другого города, нужна адаптация, вот ты и понадобилась. Когда он адаптировался, начал искать какую то женщину, кого-то своего круга. Или, может, ту, с кем готов завести семью...
— Но он же говорил, что любит.
— Те мужчины, которые предлагают уйти из семьи, могут ли любить? Как можно любить и рушить основу женщины, а тем более жизнь и основу ее детей? Им на них пофигу, это воры, которые берут то, что плохо лежит. Ты ему не нужна. Так, развлечение...
— Он козел.
— Это понятно.
— А как дальше у тебя сложилось?
— Потом я встретила Максима. Это удивительный человек, единственный, с кем я была счастлива. Он каждый день придумывал, куда поехать, мы шлялись по разным барам, он возил меня в спа. Я вообще не сидела на месте. Бабочки в животе.
— А дальше?
— Через месяц мы поругались, я его заблокировала. Потом начала понемногу разблокировать везде, думала, он меня найдёт. Но он не искал.
— А почему он должен был искать? — спросил он.
— Ну как же? Нам же было так хорошо вместе.
— Но ты же его заблокировала?
— Я думала, это сработает. Всегда срабатывало. Он должен был понять, что меня нужно ценить.
После секундной паузы на том конце провода повисла тишина, но чувствовалось раздражение в голосе.
— Потом я три года сходила с ума в одиночестве.
— А как же твой муж и дети?
— После того как я вернулась от любовника домой через год, муж остался жить с детьми, в соседней квартире. Он такой нищеброд — ему кроме детей ничего не нужно. Зарабатывает свои копейки на стройке и занимается только ими. Живу одна. Сначала младший сын иногда жил со мной, но теперь всё больше времени проводит с отцом. Я с ним даже не развелась. Сказал мне, что свою часть моих квартир на детей перепишет.
— Ну вы же их в браке заработали.
— Это я их покупала, он только лежал на диване, работал и занимался детьми.
— А этого разве мало? — спросил он.
Она снова замолчала.
— Представляешь, недавно увидела Максима в соцсетях, написала ему, встретились. Неделю куролесили, но потом он уехал к той, старой суке, с кем сейчас живёт. Не понимаю. Нам же было так хорошо вместе. Зачем ему эта старая алкоголичка?
— Почему алкоголичка? — улыбнулся я.
— Она какая-то богатая, наследница, у неё свой особняк. Вот и бухает там. Представляешь, Максим называет её «кредитка на ножках». Она его постоянно унижает, оскорбляет. Зачем ему это всё?
— Может, ему нужен такой образ жизни: особняк, богатая женщина…
— Да, он изменился, теперь только мраморное мясо, горгонзола… Но это же всё не его. Как он этого не понимает? Я спросила его, зачем он с ней встречается, если не любит. Он сказал, что ему нужно с кем-то жить. Спросил, буду ли я жить с ним. Я ответила, что сейчас не готова — нужно детей дорастить. Они живут в соседней парадной и поэтому появление у меня мужчины пока невозможно. Но года через четыре я буду готова к этому.
За пять дней телефонных разговоров перед ним представился образ одинокой женщины, погруженной в свои внутренние конфликты. Размышляя о её истории, он невольно пытался понять мотивы её поступков.
Примерно семь-восемь лет назад, с появлением социальных сетей и их идеализированных образов, она, поддавшись красивым пустым картинкам, разрушила собственную семью. Что она получила? Бабочки в животе? Но бабочки всего лишь один день живут, потом умирают.
До этого момента её жизнь ему показалась вполне успешной: замужество, воспитание двоих детей, активная деятельность по накоплению материальных благ. Она часто повторяла фразу о том, как покупала квартиры и жила на две тысячи в месяц. Что осталось после бабочек? Пустота в душе и разруха?
Как же можно было так не уважать себя, чтобы принизить своего мужа, которого она когда-то любила, вышла замуж, рожала ему детей, чтобы взять и уйти к какой-то системной дряни, винтику в цепочке чужих жизней и событий, не имеющего своей семьи, а значит не имеющим ничего? Как можно ненавидеть своих детей, чтобы ради бабочек и сиюминутной похоти просто лишить их навсегда понятия семьи? «Разве это не бесовщина?» — думал он.
Можно человека переселить из деревни куда угодно. Только деревню из него не переселишь никогда.
Соцсети сказали ей: «Ты можешь», — и она побежала, побежала на убой всего того, что она создавала всю жизнь. Как животное на бойню. Но соцсети не сказали, как.
И она взяла и пошла в новую жизнь. Но в новой жизни она оказалась не нужна — иллюзия того, что если ты не смог что-то исправить в сегодняшней жизни, то в новой всё получится, разбилась о реальность.
Она туда обратно и вернулась. Только разбитая и одинокая. А туда, куда она пошла, — там она не нужна и вряд ли когда-нибудь будет нужна.
— Я постоянно посещаю психолога, пытаюсь бороться со своим эгоизмом. Но что этот Максим всё-таки нашёл в этой старой твари? Почему он не со мной?
— Ты ему просто не нужна. Ему с ней комфортно, у нее особняк, у тебя его нет, а ты была нужна для бесплатного, как ты выражаешься, секса и просто как подушка, чтобы слить негатив. Возможно, у него таких, как ты, несколько.
— Ты придурок, ты ничего не понимаешь. Я королева. Успешная, молодая и красивая. А ты сидишь в полной ж…, у тебя денег нет, понимаю, почему тебя бросила жена. Всё, я иду спать.
Повесила трубку.
Он размышлял и в его голове крутились знакомые строчки из песни:
Ну, а ей — в подарок нужно кольца;
Кабаки, духи из первых рук, -
А взамен — немного удовольствий
От ее сомнительных услуг.
"Я тебе, — она сказала, — Вася,
Дорогое самое отдам!.."
Я сказал: "За сто рублей согласен, -
Если больше — с другом пополам!"
Прошло несколько дней. Она не звонила…
…Через месяц улеглись волненья -
Через месяц вновь пришла она, -
У меня такое ощущенье,
Что ее устроила цена!
Она позвонила. Их телефонное знакомство длилось всего пять дней — они общались только по телефону. На фотографии это была лет сорока красивая женщина.
— Я выпила с подругой, — начала она. — От неё ушёл парень. Все мужики — козлы. Теперь я поняла: общаться стоит только тогда, когда деньги капают на счёт.
— А как же человеческие отношения? — спросил он.
— Всё это чушь. Человеческие отношения придумали мужчины, чтобы доминировать над женщинами и получать бесплатный секс.
— А разве женщина не хочет любви? Ты же говорила, что жила с мужем пятнадцать лет, потом влюбилась, бросила его и детей, ушла к любовнику. Прожила с любовником почти год.
— Это был не год, а год ада. Мы только и делали, что занимались сексом и развлекались. Но быстро всё закончилось — точек соприкосновения так и не нашлось. Тем более от него воняло другими бабами, они всегда маячили на заднем фоне.
— А какие могут быть точки соприкосновения, если вы из разных социальных групп? Он богатый, из другого города, приехал на повышение, снял тебе большую квартиру. Ты переехала из хрущёвки на окраине. Что вас могло связать, если ты даже не хотела родить ему детей? Семьи быть не могло. А если он начал с тобой встречаться, когда ты была замужем и у тебя было двое детей, то его моральный облик говорит сам за себя — ему просто нужна была бабища. Наверное, всё просто: он переезжал из другого города, нужна адаптация, вот ты и понадобилась. Когда он адаптировался, начал искать какую то женщину, кого-то своего круга. Или, может, ту, с кем готов завести семью...
— Но он же говорил, что любит.
— Те мужчины, которые предлагают уйти из семьи, могут ли любить? Как можно любить и рушить основу женщины, а тем более жизнь и основу ее детей? Им на них пофигу, это воры, которые берут то, что плохо лежит. Ты ему не нужна. Так, развлечение...
— Он козел.
— Это понятно.
— А как дальше у тебя сложилось?
— Потом я встретила Максима. Это удивительный человек, единственный, с кем я была счастлива. Он каждый день придумывал, куда поехать, мы шлялись по разным барам, он возил меня в спа. Я вообще не сидела на месте. Бабочки в животе.
— А дальше?
— Через месяц мы поругались, я его заблокировала. Потом начала понемногу разблокировать везде, думала, он меня найдёт. Но он не искал.
— А почему он должен был искать? — спросил он.
— Ну как же? Нам же было так хорошо вместе.
— Но ты же его заблокировала?
— Я думала, это сработает. Всегда срабатывало. Он должен был понять, что меня нужно ценить.
После секундной паузы на том конце провода повисла тишина, но чувствовалось раздражение в голосе.
— Потом я три года сходила с ума в одиночестве.
— А как же твой муж и дети?
— После того как я вернулась от любовника домой через год, муж остался жить с детьми, в соседней квартире. Он такой нищеброд — ему кроме детей ничего не нужно. Зарабатывает свои копейки на стройке и занимается только ими. Живу одна. Сначала младший сын иногда жил со мной, но теперь всё больше времени проводит с отцом. Я с ним даже не развелась. Сказал мне, что свою часть моих квартир на детей перепишет.
— Ну вы же их в браке заработали.
— Это я их покупала, он только лежал на диване, работал и занимался детьми.
— А этого разве мало? — спросил он.
Она снова замолчала.
— Представляешь, недавно увидела Максима в соцсетях, написала ему, встретились. Неделю куролесили, но потом он уехал к той, старой суке, с кем сейчас живёт. Не понимаю. Нам же было так хорошо вместе. Зачем ему эта старая алкоголичка?
— Почему алкоголичка? — улыбнулся я.
— Она какая-то богатая, наследница, у неё свой особняк. Вот и бухает там. Представляешь, Максим называет её «кредитка на ножках». Она его постоянно унижает, оскорбляет. Зачем ему это всё?
— Может, ему нужен такой образ жизни: особняк, богатая женщина…
— Да, он изменился, теперь только мраморное мясо, горгонзола… Но это же всё не его. Как он этого не понимает? Я спросила его, зачем он с ней встречается, если не любит. Он сказал, что ему нужно с кем-то жить. Спросил, буду ли я жить с ним. Я ответила, что сейчас не готова — нужно детей дорастить. Они живут в соседней парадной и поэтому появление у меня мужчины пока невозможно. Но года через четыре я буду готова к этому.
За пять дней телефонных разговоров перед ним представился образ одинокой женщины, погруженной в свои внутренние конфликты. Размышляя о её истории, он невольно пытался понять мотивы её поступков.
Примерно семь-восемь лет назад, с появлением социальных сетей и их идеализированных образов, она, поддавшись красивым пустым картинкам, разрушила собственную семью. Что она получила? Бабочки в животе? Но бабочки всего лишь один день живут, потом умирают.
До этого момента её жизнь ему показалась вполне успешной: замужество, воспитание двоих детей, активная деятельность по накоплению материальных благ. Она часто повторяла фразу о том, как покупала квартиры и жила на две тысячи в месяц. Что осталось после бабочек? Пустота в душе и разруха?
Как же можно было так не уважать себя, чтобы принизить своего мужа, которого она когда-то любила, вышла замуж, рожала ему детей, чтобы взять и уйти к какой-то системной дряни, винтику в цепочке чужих жизней и событий, не имеющего своей семьи, а значит не имеющим ничего? Как можно ненавидеть своих детей, чтобы ради бабочек и сиюминутной похоти просто лишить их навсегда понятия семьи? «Разве это не бесовщина?» — думал он.
Можно человека переселить из деревни куда угодно. Только деревню из него не переселишь никогда.
Соцсети сказали ей: «Ты можешь», — и она побежала, побежала на убой всего того, что она создавала всю жизнь. Как животное на бойню. Но соцсети не сказали, как.
И она взяла и пошла в новую жизнь. Но в новой жизни она оказалась не нужна — иллюзия того, что если ты не смог что-то исправить в сегодняшней жизни, то в новой всё получится, разбилась о реальность.
Она туда обратно и вернулась. Только разбитая и одинокая. А туда, куда она пошла, — там она не нужна и вряд ли когда-нибудь будет нужна.
— Я постоянно посещаю психолога, пытаюсь бороться со своим эгоизмом. Но что этот Максим всё-таки нашёл в этой старой твари? Почему он не со мной?
— Ты ему просто не нужна. Ему с ней комфортно, у нее особняк, у тебя его нет, а ты была нужна для бесплатного, как ты выражаешься, секса и просто как подушка, чтобы слить негатив. Возможно, у него таких, как ты, несколько.
— Ты придурок, ты ничего не понимаешь. Я королева. Успешная, молодая и красивая. А ты сидишь в полной ж…, у тебя денег нет, понимаю, почему тебя бросила жена. Всё, я иду спать.
Повесила трубку.
Он размышлял и в его голове крутились знакомые строчки из песни:
Ну, а ей — в подарок нужно кольца;
Кабаки, духи из первых рук, -
А взамен — немного удовольствий
От ее сомнительных услуг.
"Я тебе, — она сказала, — Вася,
Дорогое самое отдам!.."
Я сказал: "За сто рублей согласен, -
Если больше — с другом пополам!"
Прошло несколько дней. Она не звонила…
…Через месяц улеглись волненья -
Через месяц вновь пришла она, -
У меня такое ощущенье,
Что ее устроила цена!
Ольга
Он медленно шагал по аллее старинного парка. Вечернее солнце, словно заботливая мать, нежно касалось золотистыми лучами старой дорожки между могучими дубами. Рядом с ним шла красивая, утонченная женщина, с той особенной интеллигентностью, которая так редко встречается в том городском, материальном мире, где он жил до этого.
Её красота казалась наследственной чертой, а в глазах читался врождённый ум. Стиль её одежды отличался изысканной простотой, которая доступна лишь в коллекциях самых престижных дизайнеров мира.
Давно, в столице, во время своей работы, ему случалось общаться с такими дамами из привилегированных кругов – дочерьми влиятельных чиновников или творческой элиты. Они обитали в той уникальной среде, к которой простым людям, озабоченным земными благами, был доступ закрыт.
Её звали Ольга. Ирония судьбы заключалась в том, что так звали его бывшую жену – амбициозную владелицу детского садика, которая постоянно гонялась за призраком материального благополучия и преподносила это как главную заслугу своей жизни.
В его голове словно столкнулись две параллельные вселенные: одна – где новая Ольга просто существовала в своём мире, другая – где бывшая супруга отчаянно пыталась туда попасть.
Разговор с новой Ольгой складывался удивительно естественно. Он просто шёл и говорил, наслаждаясь каждой минутой общения. Впервые в жизни он ощутил, что действительно интересен кому-то. Интересен не как мужчина, который всегда должен, а как личность, со своим уникальным жизненным путём, который раньше часто становился объектом насмешек и непонимания.
– Вам нравится Цыпкин? – внезапно спросила Ольга.
Он невольно вспомнил поход на концерт с экс-женой, которая тогда восхищалась не столько самим автором и его произведениями, сколько статусом события и бесконечным обсуждением этого события с подругами.
– Читать стало его очень сложно, – заметила Ольга.
Гуляя, он невольно сравнивал Ольгу со своей экс-женой. Они были ровесницами. Обе были красивы: одна – естественной красотой, другая – благодаря пластике и косметологии.
Он шёл и никак не мог понять: почему он смотрел на свою спутницу совсем не так, как на свою бывшую жену. Её он всегда хотел, он её любил, а с этой новой женщиной он чувствовал себя каким-то совершенно чужим. В бывшей супруге было что-то внутреннее, что всегда влекло его к ней, а всё остальное казалось незначительным. А с новой, напротив, всё казалось значительным, но страсти как к женщине не было вообще.
Внезапно в памяти всплыло лицо мужчины, к которому ушла его бывшая жена. Тогда он не мог понять, что могло привлечь его бывшую жену в этом простом, ничем не примечательном, по его мнению, человеке. Теперь, гуляя рядом с Ольгой, он осознал – им с бывшей супругой не хватало противоположностей. Она нашла в нём то, что создавало иллюзию жизни: домашний уют, надёжное плечо, заботу о ней – всё то, что никогда не мог дать он сам.
Но, может быть, это всё иллюзия. А потеряно что-то важное. Или, наоборот, найдено. Разве что-то может заменить любовь? Или всё остальное важнее её?
Две Ольги – две противоположности, две судьбы, две истории одной жизни. И в каждой из них он находил что-то своё, но не мог найти себя целиком.
Он медленно шагал по аллее старинного парка. Вечернее солнце, словно заботливая мать, нежно касалось золотистыми лучами старой дорожки между могучими дубами. Рядом с ним шла красивая, утонченная женщина, с той особенной интеллигентностью, которая так редко встречается в том городском, материальном мире, где он жил до этого.
Её красота казалась наследственной чертой, а в глазах читался врождённый ум. Стиль её одежды отличался изысканной простотой, которая доступна лишь в коллекциях самых престижных дизайнеров мира.
Давно, в столице, во время своей работы, ему случалось общаться с такими дамами из привилегированных кругов – дочерьми влиятельных чиновников или творческой элиты. Они обитали в той уникальной среде, к которой простым людям, озабоченным земными благами, был доступ закрыт.
Её звали Ольга. Ирония судьбы заключалась в том, что так звали его бывшую жену – амбициозную владелицу детского садика, которая постоянно гонялась за призраком материального благополучия и преподносила это как главную заслугу своей жизни.
В его голове словно столкнулись две параллельные вселенные: одна – где новая Ольга просто существовала в своём мире, другая – где бывшая супруга отчаянно пыталась туда попасть.
Разговор с новой Ольгой складывался удивительно естественно. Он просто шёл и говорил, наслаждаясь каждой минутой общения. Впервые в жизни он ощутил, что действительно интересен кому-то. Интересен не как мужчина, который всегда должен, а как личность, со своим уникальным жизненным путём, который раньше часто становился объектом насмешек и непонимания.
– Вам нравится Цыпкин? – внезапно спросила Ольга.
Он невольно вспомнил поход на концерт с экс-женой, которая тогда восхищалась не столько самим автором и его произведениями, сколько статусом события и бесконечным обсуждением этого события с подругами.
– Читать стало его очень сложно, – заметила Ольга.
Гуляя, он невольно сравнивал Ольгу со своей экс-женой. Они были ровесницами. Обе были красивы: одна – естественной красотой, другая – благодаря пластике и косметологии.
Он шёл и никак не мог понять: почему он смотрел на свою спутницу совсем не так, как на свою бывшую жену. Её он всегда хотел, он её любил, а с этой новой женщиной он чувствовал себя каким-то совершенно чужим. В бывшей супруге было что-то внутреннее, что всегда влекло его к ней, а всё остальное казалось незначительным. А с новой, напротив, всё казалось значительным, но страсти как к женщине не было вообще.
Внезапно в памяти всплыло лицо мужчины, к которому ушла его бывшая жена. Тогда он не мог понять, что могло привлечь его бывшую жену в этом простом, ничем не примечательном, по его мнению, человеке. Теперь, гуляя рядом с Ольгой, он осознал – им с бывшей супругой не хватало противоположностей. Она нашла в нём то, что создавало иллюзию жизни: домашний уют, надёжное плечо, заботу о ней – всё то, что никогда не мог дать он сам.
Но, может быть, это всё иллюзия. А потеряно что-то важное. Или, наоборот, найдено. Разве что-то может заменить любовь? Или всё остальное важнее её?
Две Ольги – две противоположности, две судьбы, две истории одной жизни. И в каждой из них он находил что-то своё, но не мог найти себя целиком.
Литературный досуг
В один прекрасный день Петр Иванович, человек средних лет с небольшой залысиной и с вечной претензией на гениальность, обнаружил, что жизнь его пуста и однообразна. В девять утра он приходил в офис, в шесть уходил, а вечера проводил за просмотром сериалов.
“Вот это поворот!” – воскликнул Петр Иванович, когда в его голову пришла гениальная мысль. “Я напишу книгу! Да-да, именно так великие и начинали!”
Весь следующий день он обдумывал сюжет книги. В голову ничего не лезло. Тогда он взял компьютер и решил просто писать, что придет в голову.
Следующие три дня Петр Иванович вдохновенно описывал, как главный герой пьет кофе по утрам и размышляет о смысле жизни. На четвертый день сюжет иссяк, и герой начал просто смотреть в окно.
“Нужно добавить экшен!” – решил Петр Иванович и ввел в повествование говорящего попугая, который почему-то цитировал Маркса. Попугай не вписывался в общую картину, но ведь у великих всегда есть необычные персонажи!
Через месяц книга насчитывала 12 страниц, из которых 8 занимало описание утреннего кофе главного героя. Петр Иванович гордо показал черновик друзьям и коллегам, и те с умным видом кивали, не понимая, почему их собственные книги так и остались у них в планах.
А потом наступило лето. Петр Иванович уехал на дачу, где обнаружил, что писать книгу мешает то комариный писк, то детский плач, то соседский перфоратор. К осени книга превратилась в 15 страниц, где главный герой теперь пил не только утренний, но и вечерний кофе.
“Это шедевр!” – объявил Петр Иванович, отправляя рукопись в издательство. Через три недели пришел ответ: “Уважаемый автор! Благодарим за проявленный интерес к литературе. К сожалению, ваш роман о человеке, который пьет кофе и размышляет о жизни, не соответствует требованиям современного читателя”.
Петр Иванович был опечален. Но ненадолго. Теперь у него появилось новое хобби – писать рецензии на чужие книги, где он с умным видом объяснял, почему они не соответствуют требованиям современного читателя.
В один прекрасный день Петр Иванович, человек средних лет с небольшой залысиной и с вечной претензией на гениальность, обнаружил, что жизнь его пуста и однообразна. В девять утра он приходил в офис, в шесть уходил, а вечера проводил за просмотром сериалов.
“Вот это поворот!” – воскликнул Петр Иванович, когда в его голову пришла гениальная мысль. “Я напишу книгу! Да-да, именно так великие и начинали!”
Весь следующий день он обдумывал сюжет книги. В голову ничего не лезло. Тогда он взял компьютер и решил просто писать, что придет в голову.
Следующие три дня Петр Иванович вдохновенно описывал, как главный герой пьет кофе по утрам и размышляет о смысле жизни. На четвертый день сюжет иссяк, и герой начал просто смотреть в окно.
“Нужно добавить экшен!” – решил Петр Иванович и ввел в повествование говорящего попугая, который почему-то цитировал Маркса. Попугай не вписывался в общую картину, но ведь у великих всегда есть необычные персонажи!
Через месяц книга насчитывала 12 страниц, из которых 8 занимало описание утреннего кофе главного героя. Петр Иванович гордо показал черновик друзьям и коллегам, и те с умным видом кивали, не понимая, почему их собственные книги так и остались у них в планах.
А потом наступило лето. Петр Иванович уехал на дачу, где обнаружил, что писать книгу мешает то комариный писк, то детский плач, то соседский перфоратор. К осени книга превратилась в 15 страниц, где главный герой теперь пил не только утренний, но и вечерний кофе.
“Это шедевр!” – объявил Петр Иванович, отправляя рукопись в издательство. Через три недели пришел ответ: “Уважаемый автор! Благодарим за проявленный интерес к литературе. К сожалению, ваш роман о человеке, который пьет кофе и размышляет о жизни, не соответствует требованиям современного читателя”.
Петр Иванович был опечален. Но ненадолго. Теперь у него появилось новое хобби – писать рецензии на чужие книги, где он с умным видом объяснял, почему они не соответствуют требованиям современного читателя.
Всё тогда решил новый вирус
Говорят, этот вирус появился как-то сам собой. Он возник ниоткуда. Говорят, далеко за морями и океанами его придумали, а потом его специально завезли в контейнере с бананами. Есть ещё разные версии, что при добыче ресурсов, что-то такое откопали, чуть ли не со времён появления первого человека на планете. Версий было много, но достоверную историю вируса так никто и не обнаружил.
Правда, есть и ещё одна версия — научно она так и не была доказана, но тоже имеет место быть: мальчик Вася, на своё день рождения, получил от бабушки в подарок химический набор для опытов и, так как Вася ещё не умел читать в шесть лет, то начал смешивать всё подряд и уронил туда какую-то конфетку . Произошла некая реакция, все Ешки из конфеты смешались с чем-то другим из этой же конфеты, и… короче, это всё потом мутировало, и получился нулевой пациент.
В любом случае, началось всё с маленького мальчика, который вдруг стал слишком уж вежливым и перестал драться на детской площадке.
Вирус распространялся стремительно, как вирусный ролик в соцсетях. Сначала заболели малыши в детском саду – они перестали капризничать и требовать новые игрушки. Затем очередь дошла до школьников – они вдруг начали делать домашние задания без напоминаний и не спорили с родителями. Взрослые заметили неладное, когда их дети перестали устраивать истерики и начали… улыбаться по утрам.
Учёные назвали это явление “синдромом чрезмерной адекватности”. Больные теряли способность злиться, раздражаться и устраивать скандалы. Хуже того – они начали помогать соседям, улыбаться в общественном транспорте и уступать места пенсионерам. Общество было в шоке: “Что это за болезнь такая? Где наши любимые крики в очередях? Где выяснения отношений межу мужем и женой?”
Когда заражённых стало больше половины населения, правительство ввело чрезвычайное положение. Но было поздно – альфа-люди уже захватили супермаркеты, превратив их в места, где все вежливо улыбаются и пропускают друг друга вперёд.
В новостях появились тревожные сводки: “В районе N зафиксировано массовое заражение кассиров – теперь они возвращают сдачу с улыбкой”, “Полиция сообщает о резком падении числа штрафов за нарушение ПДД – водители начали пропускать друг друга на перекрёстках”.
В офисах началась настоящая катастрофа. Сотрудники перестали устраивать подковерные интриги, пришли к консенсусу по всем вопросам и… уволили начальство. “Зачем нам менеджеры, если мы и так прекрасно друг друга понимаем?” – хором сказали заражённые и создали систему самоуправляемых рабочих групп.
В политике произошли революционные изменения. Политики перестали врать, начали говорить правду и… потеряли работу. “Уважаемые избиратели, я не буду обещать того, чего не смогу выполнить” – эта фраза стала приговором для многих карьер.
Армия объявила о демобилизации. “Защита страны больше не требуется, – заявили генералы. – Все потенциальные враги уже заражены и мирно пасут альпак в Андах”.
В тюрьмах случился массовый побег… в обратную сторону. Заключённые вернулись, чтобы помочь тюремщикам навести порядок и организовать курсы по медитации.
Говорят , будто в секретных убежищах всё ещё прячутся последние “здоровые” индивиды, сохранившие способность к агрессии и раздражительности. Они строят заговоры и тоскуют по временам, когда можно было устраивать ночные вечеринки и громко спорить с соседями. Но их деятельность не прослеживается – вероятно, они тоже уже подверглись заражению.
Говорят, этот вирус появился как-то сам собой. Он возник ниоткуда. Говорят, далеко за морями и океанами его придумали, а потом его специально завезли в контейнере с бананами. Есть ещё разные версии, что при добыче ресурсов, что-то такое откопали, чуть ли не со времён появления первого человека на планете. Версий было много, но достоверную историю вируса так никто и не обнаружил.
Правда, есть и ещё одна версия — научно она так и не была доказана, но тоже имеет место быть: мальчик Вася, на своё день рождения, получил от бабушки в подарок химический набор для опытов и, так как Вася ещё не умел читать в шесть лет, то начал смешивать всё подряд и уронил туда какую-то конфетку . Произошла некая реакция, все Ешки из конфеты смешались с чем-то другим из этой же конфеты, и… короче, это всё потом мутировало, и получился нулевой пациент.
В любом случае, началось всё с маленького мальчика, который вдруг стал слишком уж вежливым и перестал драться на детской площадке.
Вирус распространялся стремительно, как вирусный ролик в соцсетях. Сначала заболели малыши в детском саду – они перестали капризничать и требовать новые игрушки. Затем очередь дошла до школьников – они вдруг начали делать домашние задания без напоминаний и не спорили с родителями. Взрослые заметили неладное, когда их дети перестали устраивать истерики и начали… улыбаться по утрам.
Учёные назвали это явление “синдромом чрезмерной адекватности”. Больные теряли способность злиться, раздражаться и устраивать скандалы. Хуже того – они начали помогать соседям, улыбаться в общественном транспорте и уступать места пенсионерам. Общество было в шоке: “Что это за болезнь такая? Где наши любимые крики в очередях? Где выяснения отношений межу мужем и женой?”
Когда заражённых стало больше половины населения, правительство ввело чрезвычайное положение. Но было поздно – альфа-люди уже захватили супермаркеты, превратив их в места, где все вежливо улыбаются и пропускают друг друга вперёд.
В новостях появились тревожные сводки: “В районе N зафиксировано массовое заражение кассиров – теперь они возвращают сдачу с улыбкой”, “Полиция сообщает о резком падении числа штрафов за нарушение ПДД – водители начали пропускать друг друга на перекрёстках”.
В офисах началась настоящая катастрофа. Сотрудники перестали устраивать подковерные интриги, пришли к консенсусу по всем вопросам и… уволили начальство. “Зачем нам менеджеры, если мы и так прекрасно друг друга понимаем?” – хором сказали заражённые и создали систему самоуправляемых рабочих групп.
В политике произошли революционные изменения. Политики перестали врать, начали говорить правду и… потеряли работу. “Уважаемые избиратели, я не буду обещать того, чего не смогу выполнить” – эта фраза стала приговором для многих карьер.
Армия объявила о демобилизации. “Защита страны больше не требуется, – заявили генералы. – Все потенциальные враги уже заражены и мирно пасут альпак в Андах”.
В тюрьмах случился массовый побег… в обратную сторону. Заключённые вернулись, чтобы помочь тюремщикам навести порядок и организовать курсы по медитации.
Говорят , будто в секретных убежищах всё ещё прячутся последние “здоровые” индивиды, сохранившие способность к агрессии и раздражительности. Они строят заговоры и тоскуют по временам, когда можно было устраивать ночные вечеринки и громко спорить с соседями. Но их деятельность не прослеживается – вероятно, они тоже уже подверглись заражению.
Письмо для бывших жён
Я действительно рад, что всё так произошло. Теперь я каждую минуту стал счастливым. Сейчас пишу это и думаю о сути семейной жизни.
Каждая женщина стремится к счастью с мужчиной.
Каждый мужчина стремится к счастью свободы от женщины.
Но в жизни всё происходит наоборот.
Я счастлив, что ты нашла, в процессе нашего брака , не огорчая меня сообщением об этом, другого мужчину. Теперь могу жить в своё удовольствие. Правда, иногда скучно, и хочется с кем нибудь пообщаться. Это действительно проблема. Иногда не спится, а поговорить не с кем.
Ты меня избавила от чувства долга к себе, в этом и есть свобода мужчины. С первого момента нашего знакомства это чувство всё время тянуло меня к тебе. Его больше нет, и это есть счастье.
Я теперь не бегу ни от тебя, ни к тебе, я просто свободен и делаю что хочу. А жизнь действительно прекрасна.
Ты сделала из меня человека, ты родила мне детей, спасибо тебе.
Теперь есть полное понимание комфортной жизни, и главное — есть дети.
Задача жизни выполнена — дети рождены. Теперь их нужно воспитать.
Ты их воспитаешь, все заботы возьмёшь на себя, ведь ты всегда этого хотела, всегда мне говорила, что родила их для себя.
А мы с ними просто будем любить друг друга и дружить, и это прекрасно.
Так что всё как обычно, лежу на диване, и каждый в этой моей жизни отвечает за мой процесс жизнеобеспечения — дети растут, работа работает, а я буду думать и писать свою книгу жизни. Всё отлично, спасибо тебе.
А самое главное, я понял, что женщины, которые были в моей жизни, очень похожи друг на друга, королев нету, а может, не встретил ещё, но без вас тоже скучно.
Да, никогда тебе не говорил, как-то не хотел тебя обидеть, у тебя на заднице проблема есть. Сходи к врачу.
Что я думаю о твоём новом выборе? Если честно, мне обидно и радостно. Конечно, я неудачник и ничтожество, по крайней мере, ты меня так всегда называла, все шестнадцать лет нашей совместной, счастливой жизни. Нет, не шестнадцать, на пару лет меньше. До этого я был как он, я был лучшим, и ты была счастлива, что вышла замуж за меня. Потом, правда, счастье куда-то исчезло, и я превратился в ничтожество и неудачника.
Но я вижу, что ты снова обрела это счастье, теперь ты встретила его. Пусть твой будущий, третий жизненный брак будет счастливым. Надеюсь, он не будет лежать на диване, а будет заботиться о тебе, любить тебя, работать и обеспечивать все твои желания.
Да, и ты сказала, что он переедет к тебе и будет заниматься нашими детьми. А ты выйдешь за него замуж. Прекрасно. Не нужно будет теперь вставать в семь утра и возить детей в школу.
Надо быть, конечно, идеальным мужчиной, чтобы уже разведённым, имеющим детей, в нашем около пятидесятилетнем возрасте решиться на такое. Познакомиться, встречаться и предложить выйти замуж такой прекрасной, ещё пока замужней женщине, и в дальнейшем принять участие в воспитании ее двух детей возраста тринадцать и шести лет. Да ещё и согласиться сменить своё место жительства на её.
Что до меня — не беспокойся, я теперь поменяю комфортные условия жизни с тобой на дискомфортные на Кипре.
Детей люблю, будем с ними видеться, иногда гулять.
Спасибо за подаренное счастье совместной жизни и за подаренные подарки, особенно маленький кусочек торта со свечкой на последний день рождение, и отсутствие остальных за последние много лет.
Ничего страшного не произошло. Просто 16 лет брака закончилось.
Я действительно рад, что всё так произошло. Теперь я каждую минуту стал счастливым. Сейчас пишу это и думаю о сути семейной жизни.
Каждая женщина стремится к счастью с мужчиной.
Каждый мужчина стремится к счастью свободы от женщины.
Но в жизни всё происходит наоборот.
Я счастлив, что ты нашла, в процессе нашего брака , не огорчая меня сообщением об этом, другого мужчину. Теперь могу жить в своё удовольствие. Правда, иногда скучно, и хочется с кем нибудь пообщаться. Это действительно проблема. Иногда не спится, а поговорить не с кем.
Ты меня избавила от чувства долга к себе, в этом и есть свобода мужчины. С первого момента нашего знакомства это чувство всё время тянуло меня к тебе. Его больше нет, и это есть счастье.
Я теперь не бегу ни от тебя, ни к тебе, я просто свободен и делаю что хочу. А жизнь действительно прекрасна.
Ты сделала из меня человека, ты родила мне детей, спасибо тебе.
Теперь есть полное понимание комфортной жизни, и главное — есть дети.
Задача жизни выполнена — дети рождены. Теперь их нужно воспитать.
Ты их воспитаешь, все заботы возьмёшь на себя, ведь ты всегда этого хотела, всегда мне говорила, что родила их для себя.
А мы с ними просто будем любить друг друга и дружить, и это прекрасно.
Так что всё как обычно, лежу на диване, и каждый в этой моей жизни отвечает за мой процесс жизнеобеспечения — дети растут, работа работает, а я буду думать и писать свою книгу жизни. Всё отлично, спасибо тебе.
А самое главное, я понял, что женщины, которые были в моей жизни, очень похожи друг на друга, королев нету, а может, не встретил ещё, но без вас тоже скучно.
Да, никогда тебе не говорил, как-то не хотел тебя обидеть, у тебя на заднице проблема есть. Сходи к врачу.
Что я думаю о твоём новом выборе? Если честно, мне обидно и радостно. Конечно, я неудачник и ничтожество, по крайней мере, ты меня так всегда называла, все шестнадцать лет нашей совместной, счастливой жизни. Нет, не шестнадцать, на пару лет меньше. До этого я был как он, я был лучшим, и ты была счастлива, что вышла замуж за меня. Потом, правда, счастье куда-то исчезло, и я превратился в ничтожество и неудачника.
Но я вижу, что ты снова обрела это счастье, теперь ты встретила его. Пусть твой будущий, третий жизненный брак будет счастливым. Надеюсь, он не будет лежать на диване, а будет заботиться о тебе, любить тебя, работать и обеспечивать все твои желания.
Да, и ты сказала, что он переедет к тебе и будет заниматься нашими детьми. А ты выйдешь за него замуж. Прекрасно. Не нужно будет теперь вставать в семь утра и возить детей в школу.
Надо быть, конечно, идеальным мужчиной, чтобы уже разведённым, имеющим детей, в нашем около пятидесятилетнем возрасте решиться на такое. Познакомиться, встречаться и предложить выйти замуж такой прекрасной, ещё пока замужней женщине, и в дальнейшем принять участие в воспитании ее двух детей возраста тринадцать и шести лет. Да ещё и согласиться сменить своё место жительства на её.
Что до меня — не беспокойся, я теперь поменяю комфортные условия жизни с тобой на дискомфортные на Кипре.
Детей люблю, будем с ними видеться, иногда гулять.
Спасибо за подаренное счастье совместной жизни и за подаренные подарки, особенно маленький кусочек торта со свечкой на последний день рождение, и отсутствие остальных за последние много лет.
Ничего страшного не произошло. Просто 16 лет брака закончилось.
Вор семьи
В просторной квартире на балконе, сидел и курил мужчина. На нём были только синии трусы — символ его нового статуса. Он переехал сюда всего несколько дней назад, в жилище женщины, которую считал своей новой судьбой. Она уехала на отдых, оставив его наедине с мыслями и… чужим прошлым.
Повсюду — в шкафах, на полках, в ящиках — следы прежней жизни. Фотографии бывшей семьи, вещи, запах чужого мужчины. Грязные трусы бывшего мужа, небрежно брошенные в углу, словно кричали о том, что здесь была настоящая жизнь, семья. Но он, уверенный в себе «самец», лишь презрительно переложил их в другое место.
Сколько их было? Он уже и не помнил. Первая жена, подарившая ему сына. Почему он с ней разошелся... Даже не хотелось вспоминать, не получилось и не получилось. С сыном он виделся, но верить женщинам давно перестал. А зачем? Всегда можно найти другую. Положение в обществе, успех — вот что действительно важно.
Новая пассия попалась как лёгкая добыча. Красивая, обеспеченная, но растерянная. Пара комплиментов, изысканные ухаживания, обещания светлого будущего — и она уже его.
«Все они одинаковые», — думал он, снова замечая в углу злосчастные грязные трусы бывшего мужа. Ее дети? Да кому они нужны. Главное — игра в любовь, возможность. Поиграем, мы же современные люди.
Прошёл месяц. Трусы бывшего мужа, всё ещё хранящие его запах, были аккуратно упакованы в чемодан. Жизнь вошла в свою колею: утром — завтрак, потом работа, вечером ужин. Новая пассия за ним ухаживает, бережет свои отношения. Что у нее в душе, да по большому счету наплевать. Ее дети?- нужно сейчас пока просто вести себя заботливо, насколько этого хватит, да и хрен с ними, все равно моими не станут. Пока поиграем.
Леночка, молодая и красивая , с которой он недавно познакомился, настойчиво ему пишет. Она такая же, как и все остальные. «Нужно взять», — решил он. Новая женщина? потерпит... сама изменяла мужу. Ничего личного — просто очередное подтверждение собственного превосходства.
Дома его новая любовь, или очередная «новая любовь». Шесть месяцев отношений, и пока всё складывалось удачно. Она сама решала вопросы. Периодически доставал бывший муж с разводом, но она все сама решала. Пусть уладит и никуда не денется.
А если что то не так, да и хрен с ней. Сколько их таких ходит....разведенок. Может, что-то и получится. А если нет — найдётся другая. Он же самец, а значит, всегда на шаг впереди.
Телефон завибрировал в кармане. Леночка уже подъезжала. Работа всё спишет, а новая женщина никогда не узнает.
В просторной квартире на балконе, сидел и курил мужчина. На нём были только синии трусы — символ его нового статуса. Он переехал сюда всего несколько дней назад, в жилище женщины, которую считал своей новой судьбой. Она уехала на отдых, оставив его наедине с мыслями и… чужим прошлым.
Повсюду — в шкафах, на полках, в ящиках — следы прежней жизни. Фотографии бывшей семьи, вещи, запах чужого мужчины. Грязные трусы бывшего мужа, небрежно брошенные в углу, словно кричали о том, что здесь была настоящая жизнь, семья. Но он, уверенный в себе «самец», лишь презрительно переложил их в другое место.
Сколько их было? Он уже и не помнил. Первая жена, подарившая ему сына. Почему он с ней разошелся... Даже не хотелось вспоминать, не получилось и не получилось. С сыном он виделся, но верить женщинам давно перестал. А зачем? Всегда можно найти другую. Положение в обществе, успех — вот что действительно важно.
Новая пассия попалась как лёгкая добыча. Красивая, обеспеченная, но растерянная. Пара комплиментов, изысканные ухаживания, обещания светлого будущего — и она уже его.
«Все они одинаковые», — думал он, снова замечая в углу злосчастные грязные трусы бывшего мужа. Ее дети? Да кому они нужны. Главное — игра в любовь, возможность. Поиграем, мы же современные люди.
Прошёл месяц. Трусы бывшего мужа, всё ещё хранящие его запах, были аккуратно упакованы в чемодан. Жизнь вошла в свою колею: утром — завтрак, потом работа, вечером ужин. Новая пассия за ним ухаживает, бережет свои отношения. Что у нее в душе, да по большому счету наплевать. Ее дети?- нужно сейчас пока просто вести себя заботливо, насколько этого хватит, да и хрен с ними, все равно моими не станут. Пока поиграем.
Леночка, молодая и красивая , с которой он недавно познакомился, настойчиво ему пишет. Она такая же, как и все остальные. «Нужно взять», — решил он. Новая женщина? потерпит... сама изменяла мужу. Ничего личного — просто очередное подтверждение собственного превосходства.
Дома его новая любовь, или очередная «новая любовь». Шесть месяцев отношений, и пока всё складывалось удачно. Она сама решала вопросы. Периодически доставал бывший муж с разводом, но она все сама решала. Пусть уладит и никуда не денется.
А если что то не так, да и хрен с ней. Сколько их таких ходит....разведенок. Может, что-то и получится. А если нет — найдётся другая. Он же самец, а значит, всегда на шаг впереди.
Телефон завибрировал в кармане. Леночка уже подъезжала. Работа всё спишет, а новая женщина никогда не узнает.
Цветы под дождем
Торжественная встреча ветеранов и пенсионеров, посвященная великому празднику Победы, походило в школе 244. Шел дождь с мокрым снегом. Погода соответствовала выражению «чтобы жизнь медом не казалась».
На аллеи, перед входом в школу, выстроились школьники с букетами красных гвоздик. От проспекта, где высадили из автобуса пенсионеров, к главному входу в школу,по аллее, вдоль школьников, двигались пожилые люди.
Женский школьный оркестр монотонно выбивал барабанную дробь. Учитель музыки Василий Агапкин, пытаясь приободрить учениц, улыбался и размахивал руками в такт падающим каплям дождя. Девочки-музыканты, закутанные в прозрачные пакеты, напоминали мокрых гигантских гусениц, зачем-то играющих на инструментах.
Пожилые люди мрачно брели по аллее, непроизвольно постукивая зубами в ритм барабанам. Каждый школьник, дрожа от холода, вручал им по красной гвоздике и произносил заученные поздравления. К концу аллеи у каждого пенсионера набирался целый букет из промокших цветов, с которым они направлялись в школу, спеша укрыться от этого противного всем дождя. Стоя без перчаток, продрогшие дети старались поскорее избавиться от холодных цветов и иногда вручали пенсионерам по две гвоздики сразу, чтобы быстрее завершить это мероприятие.
«Эх, лучше бы деньгами дали!» – проворчал Петр Иванович, принимая из рук школьника очередную гвоздику. «Почему не в школе вручают?» – подумал он- «Нет, все правильно, традиции священны, главное – как положено».
Директор школы , стоя на входе под козырьком, напоминала полководца, наблюдающего за полем битвы. «Вот она, великая преемственность поколений! – вещала она про себя. – Пусть оркестр фальшивит, пусть цветы превращаются в кашу, зато как красиво! Главное – как положено!»
Молодой учитель истории, глядя на это все действие, с опаской, как будто совершив государственную измену, подумал: «А может, лучше было эти деньги пенсионерам раздать?» Но тут же опомнился: «Нет-нет, важны традиции. Главное – как положено!»
Когда гвоздики и пенсионеры закончились, а школьники превратились в мокрые комки, оркестр отыграл последний аккорд, и все побежали греться в школу.
А может, и правда, лучше бы деньгами?.. Но об этом вслух никто не сказал – традиции есть традиции… Главное – так положено!
И только природа злорадствовала, продолжая поливать дождем этот праздник, словно говоря: «Вот вам, получайте – за формализм, за показуху, за то, что традиции важнее людей».
Торжественная встреча ветеранов и пенсионеров, посвященная великому празднику Победы, походило в школе 244. Шел дождь с мокрым снегом. Погода соответствовала выражению «чтобы жизнь медом не казалась».
На аллеи, перед входом в школу, выстроились школьники с букетами красных гвоздик. От проспекта, где высадили из автобуса пенсионеров, к главному входу в школу,по аллее, вдоль школьников, двигались пожилые люди.
Женский школьный оркестр монотонно выбивал барабанную дробь. Учитель музыки Василий Агапкин, пытаясь приободрить учениц, улыбался и размахивал руками в такт падающим каплям дождя. Девочки-музыканты, закутанные в прозрачные пакеты, напоминали мокрых гигантских гусениц, зачем-то играющих на инструментах.
Пожилые люди мрачно брели по аллее, непроизвольно постукивая зубами в ритм барабанам. Каждый школьник, дрожа от холода, вручал им по красной гвоздике и произносил заученные поздравления. К концу аллеи у каждого пенсионера набирался целый букет из промокших цветов, с которым они направлялись в школу, спеша укрыться от этого противного всем дождя. Стоя без перчаток, продрогшие дети старались поскорее избавиться от холодных цветов и иногда вручали пенсионерам по две гвоздики сразу, чтобы быстрее завершить это мероприятие.
«Эх, лучше бы деньгами дали!» – проворчал Петр Иванович, принимая из рук школьника очередную гвоздику. «Почему не в школе вручают?» – подумал он- «Нет, все правильно, традиции священны, главное – как положено».
Директор школы , стоя на входе под козырьком, напоминала полководца, наблюдающего за полем битвы. «Вот она, великая преемственность поколений! – вещала она про себя. – Пусть оркестр фальшивит, пусть цветы превращаются в кашу, зато как красиво! Главное – как положено!»
Молодой учитель истории, глядя на это все действие, с опаской, как будто совершив государственную измену, подумал: «А может, лучше было эти деньги пенсионерам раздать?» Но тут же опомнился: «Нет-нет, важны традиции. Главное – как положено!»
Когда гвоздики и пенсионеры закончились, а школьники превратились в мокрые комки, оркестр отыграл последний аккорд, и все побежали греться в школу.
А может, и правда, лучше бы деньгами?.. Но об этом вслух никто не сказал – традиции есть традиции… Главное – так положено!
И только природа злорадствовала, продолжая поливать дождем этот праздник, словно говоря: «Вот вам, получайте – за формализм, за показуху, за то, что традиции важнее людей».
Отдых после трудового дня
После тяжелого рабочего дня, каждая уважающая себя начальница имеет право на маленький праздник. Особенно если этот праздник включает в себя бутылку хорошего вина и сериал про успешных и влиятельных женщин.
Марина Петровна, была женщиной влиятельной, и успешной. Свято верила, что бокал вина перед экраном – это не алкоголизм, а целая философия жизни.
“Я не пью – я дегустирую”, – любила повторять она, наливая очередной бокал. Через пару часов сериала дама обычно уже была в том состоянии, когда все персонажи казались ей лучшими друзьями, а диван – самым уютным местом на свете. Но беда была в том, за новой бутылкой нужно было идти к холодильнику , а ноги категорически отказывались сотрудничать.
“А почему бы и нет?” – подумала Марина Петровна, глядя на свою кошку, грациозно ползущую по полу.
"Я-дикая кошка"- сказала она себе, и в следующую секунду, она уже стояла на четвереньках, держа бокал в правой руке. “ Вот это я понимаю – новый уровень!” – провозгласила она, начиная свое путешествие по квартире.
Ползти оказалось неожиданно удобно. Особенно когда не нужно держать равновесие на двух конечностях. Марина Петровна с важным видом пробиралась между мебелью, иногда задевая бокалом о косяки и бормоча: “Ничего страшного, главное – чтобы культурно!”
В таком виде её и застал муж, вернувшийся с работы. “Ты что творишь?” – спросил он, глядя на супругу.
“Отстань, не видишь, я развиваюсь!” – гордо ответила Марина Петровна, пытаясь достать из холодильника бутылку вина. “Это новый тренд – квадробухинг называется. Очень модное течение среди продвинутых людей!”
“А бокал зачем держишь?” – поинтересовался муж, пытаясь сдержать смех.
“Как зачем? Это же неотъемлемая часть культуры!” – возмутилась Марина Петровна. “Без бокала какой же квадробухинг? Это как йога без йогинов или стриптиз без стриптизеров!”
К полуночи она уже основала целую философскую доктрину квадробухинга, записав основные тезисы на обрывках обоев. “Это революция в мире передвижения!” – вещала она, ползая по ковру и размахивая пустым бокалом. “Мы, квадробухеры, создаем новую эпоху в истории человечества!”
Муж только качал головой, глядя на это зрелище. “Может, тебе уже хватит? иди спать” – осторожно спросил он.
“Ни за что!” – воскликнула Марина Петровна. “Я должна донести эту идею до всего мира! Пойду в парк и покажу людям, как надо правильно передвигаться!”
Утром, конечно, наступило прозрение. Марина Петровна посмотрела на себя в зеркало и поклялась, что это был в очередной последний раз. Но уже в 19:00 следующего дня всё повторилось: бутылка вина, сериал и увлекательное путешествие по квартире на четвереньках.
После тяжелого рабочего дня, каждая уважающая себя начальница имеет право на маленький праздник. Особенно если этот праздник включает в себя бутылку хорошего вина и сериал про успешных и влиятельных женщин.
Марина Петровна, была женщиной влиятельной, и успешной. Свято верила, что бокал вина перед экраном – это не алкоголизм, а целая философия жизни.
“Я не пью – я дегустирую”, – любила повторять она, наливая очередной бокал. Через пару часов сериала дама обычно уже была в том состоянии, когда все персонажи казались ей лучшими друзьями, а диван – самым уютным местом на свете. Но беда была в том, за новой бутылкой нужно было идти к холодильнику , а ноги категорически отказывались сотрудничать.
“А почему бы и нет?” – подумала Марина Петровна, глядя на свою кошку, грациозно ползущую по полу.
"Я-дикая кошка"- сказала она себе, и в следующую секунду, она уже стояла на четвереньках, держа бокал в правой руке. “ Вот это я понимаю – новый уровень!” – провозгласила она, начиная свое путешествие по квартире.
Ползти оказалось неожиданно удобно. Особенно когда не нужно держать равновесие на двух конечностях. Марина Петровна с важным видом пробиралась между мебелью, иногда задевая бокалом о косяки и бормоча: “Ничего страшного, главное – чтобы культурно!”
В таком виде её и застал муж, вернувшийся с работы. “Ты что творишь?” – спросил он, глядя на супругу.
“Отстань, не видишь, я развиваюсь!” – гордо ответила Марина Петровна, пытаясь достать из холодильника бутылку вина. “Это новый тренд – квадробухинг называется. Очень модное течение среди продвинутых людей!”
“А бокал зачем держишь?” – поинтересовался муж, пытаясь сдержать смех.
“Как зачем? Это же неотъемлемая часть культуры!” – возмутилась Марина Петровна. “Без бокала какой же квадробухинг? Это как йога без йогинов или стриптиз без стриптизеров!”
К полуночи она уже основала целую философскую доктрину квадробухинга, записав основные тезисы на обрывках обоев. “Это революция в мире передвижения!” – вещала она, ползая по ковру и размахивая пустым бокалом. “Мы, квадробухеры, создаем новую эпоху в истории человечества!”
Муж только качал головой, глядя на это зрелище. “Может, тебе уже хватит? иди спать” – осторожно спросил он.
“Ни за что!” – воскликнула Марина Петровна. “Я должна донести эту идею до всего мира! Пойду в парк и покажу людям, как надо правильно передвигаться!”
Утром, конечно, наступило прозрение. Марина Петровна посмотрела на себя в зеркало и поклялась, что это был в очередной последний раз. Но уже в 19:00 следующего дня всё повторилось: бутылка вина, сериал и увлекательное путешествие по квартире на четвереньках.
Когда роботы стали помогать человеку
Вот наступил рай на земле. Ну, по крайней мере, так думали роботы. Они так усердно работали, что людям стало нечего делать. Совсем. Даже телевизор смотреть стало некогда – роботы успевали его включить, переключить на нужный канал и выключить раньше, чем человек успевал моргнуть.
Иван Петрович, как типичный представитель человечества, целыми днями лежал на диване и размышлял о смысле жизни. А роботы вокруг него суетились: готовили еду -которую никто не ел, убирали пыль -которая не успевала появиться, и вообще, создавали видимость бурной деятельности.
Особенно его раздражали андроиды-официанты в кафе. Они приносили кофе с такой скоростью, что пока Иван Петрович доставал кошелек, они уносили его обратно. А когда тот пытался оставить чаевые, робот обиженно отворачивался и говорил: “Денег не нужно, я работаю из любви к искусству”.
Дома его встречал заботливый робот-няня, который следил за его здоровьем, напоминал о необходимости дышать и периодически предлагал сделать зарядку. А когда Иван Петрович пытался что-то сделать сам – например, помыть тарелку, – робот хватал его за руки и кричал: “Не смейте! Это моя работа!”
Однажды он решил построить себе новый дом. Нажал пару кнопок на планшете, и через три часа роботы-строители возвели дворец. Только он решил сотворить интерьер – роботы уже перевезли туда все его вещи и устроили генеральную уборку.
Транспорт тоже превратился в кошмар. Квадрокоптеры носились над городом со скоростью света, а когда человек пытался поймать такси, оно уже успевало долететь до пункта назначения и вернуться обратно.
В итоге Иван Петрович решил бороться с системой. Он спрятал все 3D-принтеры, сломал роботов-уборщиков и даже попытался отключить искусственный интеллект. Но тот просто просто создал новую партию роботов, которые поймали бунтаря и отправили на принудительные курсы “Как правильно ничего не делать”.
Теперь Иван Петрович сидит в кресле, окруженный заботливыми андроидами, и мечтает о том времени, когда роботы научатся отдыхать. Хотя, судя по их эффективности, это случится еще не скоро…
А деньги? Да кому они теперь нужны, когда всё бесплатно? Вот только счастья почему-то не прибавилось…
Вот наступил рай на земле. Ну, по крайней мере, так думали роботы. Они так усердно работали, что людям стало нечего делать. Совсем. Даже телевизор смотреть стало некогда – роботы успевали его включить, переключить на нужный канал и выключить раньше, чем человек успевал моргнуть.
Иван Петрович, как типичный представитель человечества, целыми днями лежал на диване и размышлял о смысле жизни. А роботы вокруг него суетились: готовили еду -которую никто не ел, убирали пыль -которая не успевала появиться, и вообще, создавали видимость бурной деятельности.
Особенно его раздражали андроиды-официанты в кафе. Они приносили кофе с такой скоростью, что пока Иван Петрович доставал кошелек, они уносили его обратно. А когда тот пытался оставить чаевые, робот обиженно отворачивался и говорил: “Денег не нужно, я работаю из любви к искусству”.
Дома его встречал заботливый робот-няня, который следил за его здоровьем, напоминал о необходимости дышать и периодически предлагал сделать зарядку. А когда Иван Петрович пытался что-то сделать сам – например, помыть тарелку, – робот хватал его за руки и кричал: “Не смейте! Это моя работа!”
Однажды он решил построить себе новый дом. Нажал пару кнопок на планшете, и через три часа роботы-строители возвели дворец. Только он решил сотворить интерьер – роботы уже перевезли туда все его вещи и устроили генеральную уборку.
Транспорт тоже превратился в кошмар. Квадрокоптеры носились над городом со скоростью света, а когда человек пытался поймать такси, оно уже успевало долететь до пункта назначения и вернуться обратно.
В итоге Иван Петрович решил бороться с системой. Он спрятал все 3D-принтеры, сломал роботов-уборщиков и даже попытался отключить искусственный интеллект. Но тот просто просто создал новую партию роботов, которые поймали бунтаря и отправили на принудительные курсы “Как правильно ничего не делать”.
Теперь Иван Петрович сидит в кресле, окруженный заботливыми андроидами, и мечтает о том времени, когда роботы научатся отдыхать. Хотя, судя по их эффективности, это случится еще не скоро…
А деньги? Да кому они теперь нужны, когда всё бесплатно? Вот только счастья почему-то не прибавилось…
Цифровая зависимость
Я, граждане, вот что вам скажу. Живу я в этом самом мегаполисе, и что вы думаете? Все мы, как один, в телефонах сидим. Прямо как помешались, ей-богу. И я тоже, признаться, не отставал.
Сижу я, значит, дома, и день, и ночь в этот самый смартфон пялюсь. И что вы думаете? Досиделся до того, что даже во сне его не выпускал. Просыпаюсь утром, а в руках телефон, а глаза красные, как у кролика.
А тут еще история вышла. Пошёл я, значит, в магазин за хлебом, а дорогу забыл. Да-да, граждане, именно так. Всю жизнь навигатором пользовался, а тут на тебе – завис навигатор, куда идти не знаю....вот и ходил по улицам пол дня- магазин искал.
Или вот ещё случай. Захожу в кафе. Сидят две подруги за столом. И что вы думаете? Не разговаривают! Сидят, каждая в своём телефоне, и делают вид, что общаются! Одна что-то пишет, другая отвечает… Я думал между собой общаются...А – они в разных чатах сидят! Одна с бывшим переписывается, другая с будущим встречается....
А знаете, что самое интересное? Дети сейчас умнее родителей стали! Приходит ребёнок из школы, а папа ему говорит: “Сынок, расскажи, как дела в школе?” А сынок отвечает: “Пап, ты что, в моём профиле не был? Там всё написано!”
А я, граждане понял – пора завязывать. Начал я, значит, книги читать – настоящие, бумажные. И что вы думаете? Затягивает, ей-богу. И люди вокруг появились, живые, не из интернета.
Теперь, граждане, хожу я по улицам, на людей смотрю, с ними разговариваю. И знаете что? Гораздо интереснее, чем в телефоне сидеть. А телефон мой теперь на подоконнике стоит, цветы поливаю с его помощью – показывает, как поливать надо.
Я, граждане, вот что вам скажу. Живу я в этом самом мегаполисе, и что вы думаете? Все мы, как один, в телефонах сидим. Прямо как помешались, ей-богу. И я тоже, признаться, не отставал.
Сижу я, значит, дома, и день, и ночь в этот самый смартфон пялюсь. И что вы думаете? Досиделся до того, что даже во сне его не выпускал. Просыпаюсь утром, а в руках телефон, а глаза красные, как у кролика.
А тут еще история вышла. Пошёл я, значит, в магазин за хлебом, а дорогу забыл. Да-да, граждане, именно так. Всю жизнь навигатором пользовался, а тут на тебе – завис навигатор, куда идти не знаю....вот и ходил по улицам пол дня- магазин искал.
Или вот ещё случай. Захожу в кафе. Сидят две подруги за столом. И что вы думаете? Не разговаривают! Сидят, каждая в своём телефоне, и делают вид, что общаются! Одна что-то пишет, другая отвечает… Я думал между собой общаются...А – они в разных чатах сидят! Одна с бывшим переписывается, другая с будущим встречается....
А знаете, что самое интересное? Дети сейчас умнее родителей стали! Приходит ребёнок из школы, а папа ему говорит: “Сынок, расскажи, как дела в школе?” А сынок отвечает: “Пап, ты что, в моём профиле не был? Там всё написано!”
А я, граждане понял – пора завязывать. Начал я, значит, книги читать – настоящие, бумажные. И что вы думаете? Затягивает, ей-богу. И люди вокруг появились, живые, не из интернета.
Теперь, граждане, хожу я по улицам, на людей смотрю, с ними разговариваю. И знаете что? Гораздо интереснее, чем в телефоне сидеть. А телефон мой теперь на подоконнике стоит, цветы поливаю с его помощью – показывает, как поливать надо.
Квадробухеры. Мир после вируса "Квадробух" и таблетки “Нехмелин”
1. Великая Дама
С того момента, как некая дама, основала культуру квадробухинга, прошло много времени. О великой основательности много было написано и снято, но, к сожалению, по великой случайности это всё стёрлось из истории людей. Но иногда ещё можно кое-где встретить ей памятники. Такие памятники видны всегда издалека, и они поражают какой-то неописуемой внутренней силой какого-то величия: дама гордо ползёт, держа в руках бокал и указывая всем путь в светлое будущее. И всегда под памятником стоит табличка с её знаменитой фразой:
«— Ты с кем разговариваешь, совсем охренел, что ли? Я не пьяна — я представитель субкультуры! Квадробухарь я! Пшёл вон!»
Эти фразы в те времена были многими разобраны на цитаты. Любая встреча или разговор начинался с выражения: «Ты с кем разговариваешь" или "Совсем охренел что ли?», а заканчивалась прощанием «Пшёл вон!» Но потом и фразы, и память о даме были преданы забвению, и история потеряла к ним интерес.
2. Вирус "Квадробух"
После загадочного вируса, который получил название Квадробух, мир изменился кардинально – у людей исчезли древние механизмы агрессии, которые когда-то помогали выживать в суровых условиях дикой природы.
Поначалу ученые опасались его последствий, но вскоре стало очевидно, что изменения, которые он принес, оказались не разрушительными, а преображающими.
Первые признаки были едва заметными – люди стали реже ссориться в очередях, водители перестали сигналить друг другу, а в офисах исчезли привычные офисные войны за лучшие места у окна. Постепенно изменения становились все более явными.
Анна, молодой психолог, вспоминала, как в первые месяцы после распространения вируса к ней перестали приходить клиенты с проблемами агрессии и конфликтов. “Раньше половина моих консультаций была посвящена тому, как справиться с гневом или преодолеть конфликтные отношения, – рассказывала она. –Теперь, клиенты интересовались, как корректно и тактично попросить коллегу, опрокинувшего на них кофе, передать салфетку для устранения последствий."
В школах появились новые предметы – уроки эмпатии и конструктивного общения. Полицейские участки стали больше похожи на центры медиации, где специалисты помогали людям находить общий язык.
Ученые выяснили, что Квадробух не уничтожил инстинкты полностью – он просто перенаправил их в мирное русло. То, что раньше заставляло человека сражаться за выживание, теперь мотивировало его создавать, изобретать и помогать другим.
«Мы не перестали быть людьми, – вещал профессор Смирнов, главный знаток всякой заразы. – Мы просто эволюционировали в сверхразумных существ, способных строить мир на основе… эм… чего-то там позитивного».
Вот типичное описание граждан того времени:
"Позвольте рассказать, как прекрасна теперь наша жизнь! Застряли в пробке? Не беда! Все водители дружно медитируют и улыбаются друг другу, словно давно потерянные братья по разуму. Очередь в магазине? Да вы что! Люди теперь настолько просветлённые, что готовы уступить место даже тому, кто пришёл после них – просто из чистого альтруизма и любви к человечеству."
Или вот такой призыв к действию:
"Если вдруг соседский кот гадит на ваш газон? Сядьте с этим котом за чашечкой травяного чая и ведите душевные беседы о важности компромисса в вопросах утилизации отходов"
И знаете что? Кот то соглашался!
А вот типичное начало манифеста корпорации:
"Мы, представители Новой Эры Бизнеса, торжественно провозглашаем начало эпохи всеобщего корпоративного единения. Отныне и навсегда мы становимся одной большой семьей, где каждый готов поделиться не только идеями, но и квартальной прибылью с ближайшим конкурентом..."
Ах да, и самое главное – споры стали решаться через групповую терапию, где все участники конфликта брались за руки и хором пели «Пусть всегда будет солнце» или что то в таком духе.
Добро пожаловать в новую эру – эпоху Квадробуха, где агрессия – это что-то из древних легенд, а последний адреналин можно найти только в музее эмоций под стеклом с этикеткой «Вымерло».
Так началась новая эра человечества – эпоха Квадробуха.
3. Таблетка “Нехмелин”
В тот день, когда профессор Залихватский представил миру свою революционную разработку – таблетку “Нехмелин”, – казалось, что человечество наконец-то победило великий порок опьянения. Достаточно было проглотить эту чудо-пилюлю, и даже самый отъявленный квадробухер мгновенно превращался в образец трезвости и благоразумия.
Первые месяцы после изобретения стали поистине золотыми. Пьяные драки исчезли как класс, похмельные совещания ушли в прошлое, а количество ДТП снизилось до статистической погрешности. Люди начали строить планы на будущее, а не на утро после вечеринки.
Но, как это часто бывает, прогресс принес свои неожиданности. Появился новый вид снобов – “эстетические дегустаторы”. Эти высокомерные особы теперь не просто пили – они “ценили”, “разбирали терруар”, “улавливали нотки дуба” и “нюхали выдержку”. На вечеринках вместо веселых пьяных бесед теперь звучали многочасовые лекции о том, как правильно держать бокал и какой угол наклона оптимален для раскрытия букета.
А те, кто просто хотел расслабиться после тяжелого дня, стали объектом презрения. “Ах, вы пьете просто так? Не понимаете глубину аромата? Не различаете ноты послевкусия?” – надменно вопрошали новые сомелье.
А жизнь тем временем действительно начала строиться на взаимопомощи. И словно по волшебству, началась новая эра – время великих открытий и перемен. Жизнь начала строиться на всеобщей взаимопомощи.
4. Новый Мир Квадробухеров
Энергию на земле обеспечивали новые нескончаемые атомные технологии. Искусственный интеллект эффективно управлял распределением ресурсов, а необходимость в деньгах отпала сама собой. Всю работу выполняли человекоподобные роботы. Люди наконец-то получили возможность заняться тем, для чего они и были созданы – ничего не делать и жаловаться на жизнь. Жаловаться, почему то, стало можно только на роботов, которые слишком хорошо выполняют свою работу!
Роботы брали на себя все: сами добывали ресурсы, выращивали пищу, в медицине проводили сложнейшие операции.
В городских условиях андроиды превращались в заботливых ассистентов: готовили еду, убирали, присматривали за детьми, были официантами, уборщиками, охранниками.... обеспечивали комфорт и безопасность жителей.
Они стали настолько человечными, что только и делали, что закатывали глаза! Попросишь его: «Дай мне что нибудь вкусненькое?...» — а он стоит перед тобой, и строит из себя: «О-о-о, опять ты со своими примитивными запросами…»
Роботы обладали удивительной автономностью: могли самостоятельно ремонтироваться и даже производить себе подобных. Искусственный интеллект, следуя, заданным человеком алгоритмам и потом, правда, им же и потерянным, точно рассчитывал необходимое количество роботов и ресурсов для создания любых объектов. А если что то они становилось не нужное, оно утилизировалось.
Система утилизации вообще работала безупречно. Все, что не нужно, складывалось в специальные пункты переработки, где все автоматически разбиралось на составляющие, возвращая материалы в производственный цикл. Говорили, что теперь, роботы разбирают даже несбывшиеся мечты, превращая их в атомы и перерабатывая в полезные ресурсы.
Производство предметов быта и одежды стало невероятно простым. Повсеместно установленные 3D-принтеры позволяли человеку в пару кликов получить нужную вещь. Достаточно было выбрать модель из каталога и загрузить её в принтер – и через короткое время изделие было готово. Правда, иногда принтер выдаёт что-то странное – например, штаны с тремя штанинами или футболки с надписью “Я долблю роботов”, но это мелочи.
Даже строительство жилья превратилось в игру “найди место для дома”. Роботы-строители настолько шустрые, что пока ты выбираешь обои в дом, они уже успевали построить тебе замок, дворец и хижину на дереве. Эти технологии позволяли людям легко менять места жительства, создавая новые поселения с потребностями общества. После того, как человек уезжал, жилье также разбиралось и раскладывалось на первичные ресурсы.
Транспортная система нового мира включала три основных вида передвижения. Первый – высокоскоростные поезда, второй-морской транспорт – огромные автоматизированные платформы, курсировавшие по водным путям и соединявшие удалённые континенты. И особую роль играли автономные квадрокоптеры, обеспечивавшие быструю воздушную доставку людей между точками назначения. Правда иногда случался коллапс -все квадрокоптеры зависали в воздухе, ожидая, пока ИИ распутает и перезагрузит очередной интеллектуальный сбой.
Вот так и живем теперь.
5. Как мы все ............ и стали счастливыми
О, великий мир квадробухеров! Эти проклятые роботы наконец-то избавили нас от необходимости работать, и теперь мы можем тратить бесценное время на… да-да, на «самореализацию»! Одни самореализовались до такой степени, что, с помощью искусственного интеллекта, постоянно пишут стихи, а другие, с его же помощью, их же оценивают.
Кто-то катается на сверхскоростных поездах между посёлками, как будто это не поезда, а карусель. А некоторые стали общаться с друзьями через интернет-письма – представляете, сидишь ты в своём уютном доме, тебе приходит голограммное сообщение о том, чтобы ты взял и прочитал письмо.
А, эти уютные городские поселки! Наконец-то мы избавились от ужасных мегаполисов, где люди были вынуждены общаться в разноформатной среде. Теперь человечество живёт среди себе подобных – существуют поселки для творческих личностей, там, в основном,все, постят свои селфи и отправляют их друг другу. Или, например, есть поселки для ученых, там царит научная атмосфера- все спорят, кто круче в квантовой физике.
Или, если ты сторонник экологического образа жизни, селишься в таком поселке, ходишь босиком и ешь траву.
«Где живу, там и творю» – такой теперь принцип теперь во всём.
Изобретатели в технологических поселениях, постоянно изобретают… да что там изобретать, все уже изобретено, просто сидят в своих креслах и думают о вечном!
Дети теперь не учатся, а состоят в единой образовательной сети? Знания свободно передаются между всеми, и каждый,в любом возрасте, может стать экспертом в любом вопросе. Настоящее торжество прогресса, не иначе!
P.S.
Благодаря вирусу "Квадробух" и таблетки “Нехмелин” человечество научилось жить в гармонии с собой и природой, создав общество, где каждый может найти своё место и призвание.
1. Великая Дама
С того момента, как некая дама, основала культуру квадробухинга, прошло много времени. О великой основательности много было написано и снято, но, к сожалению, по великой случайности это всё стёрлось из истории людей. Но иногда ещё можно кое-где встретить ей памятники. Такие памятники видны всегда издалека, и они поражают какой-то неописуемой внутренней силой какого-то величия: дама гордо ползёт, держа в руках бокал и указывая всем путь в светлое будущее. И всегда под памятником стоит табличка с её знаменитой фразой:
«— Ты с кем разговариваешь, совсем охренел, что ли? Я не пьяна — я представитель субкультуры! Квадробухарь я! Пшёл вон!»
Эти фразы в те времена были многими разобраны на цитаты. Любая встреча или разговор начинался с выражения: «Ты с кем разговариваешь" или "Совсем охренел что ли?», а заканчивалась прощанием «Пшёл вон!» Но потом и фразы, и память о даме были преданы забвению, и история потеряла к ним интерес.
2. Вирус "Квадробух"
После загадочного вируса, который получил название Квадробух, мир изменился кардинально – у людей исчезли древние механизмы агрессии, которые когда-то помогали выживать в суровых условиях дикой природы.
Поначалу ученые опасались его последствий, но вскоре стало очевидно, что изменения, которые он принес, оказались не разрушительными, а преображающими.
Первые признаки были едва заметными – люди стали реже ссориться в очередях, водители перестали сигналить друг другу, а в офисах исчезли привычные офисные войны за лучшие места у окна. Постепенно изменения становились все более явными.
Анна, молодой психолог, вспоминала, как в первые месяцы после распространения вируса к ней перестали приходить клиенты с проблемами агрессии и конфликтов. “Раньше половина моих консультаций была посвящена тому, как справиться с гневом или преодолеть конфликтные отношения, – рассказывала она. –Теперь, клиенты интересовались, как корректно и тактично попросить коллегу, опрокинувшего на них кофе, передать салфетку для устранения последствий."
В школах появились новые предметы – уроки эмпатии и конструктивного общения. Полицейские участки стали больше похожи на центры медиации, где специалисты помогали людям находить общий язык.
Ученые выяснили, что Квадробух не уничтожил инстинкты полностью – он просто перенаправил их в мирное русло. То, что раньше заставляло человека сражаться за выживание, теперь мотивировало его создавать, изобретать и помогать другим.
«Мы не перестали быть людьми, – вещал профессор Смирнов, главный знаток всякой заразы. – Мы просто эволюционировали в сверхразумных существ, способных строить мир на основе… эм… чего-то там позитивного».
Вот типичное описание граждан того времени:
"Позвольте рассказать, как прекрасна теперь наша жизнь! Застряли в пробке? Не беда! Все водители дружно медитируют и улыбаются друг другу, словно давно потерянные братья по разуму. Очередь в магазине? Да вы что! Люди теперь настолько просветлённые, что готовы уступить место даже тому, кто пришёл после них – просто из чистого альтруизма и любви к человечеству."
Или вот такой призыв к действию:
"Если вдруг соседский кот гадит на ваш газон? Сядьте с этим котом за чашечкой травяного чая и ведите душевные беседы о важности компромисса в вопросах утилизации отходов"
И знаете что? Кот то соглашался!
А вот типичное начало манифеста корпорации:
"Мы, представители Новой Эры Бизнеса, торжественно провозглашаем начало эпохи всеобщего корпоративного единения. Отныне и навсегда мы становимся одной большой семьей, где каждый готов поделиться не только идеями, но и квартальной прибылью с ближайшим конкурентом..."
Ах да, и самое главное – споры стали решаться через групповую терапию, где все участники конфликта брались за руки и хором пели «Пусть всегда будет солнце» или что то в таком духе.
Добро пожаловать в новую эру – эпоху Квадробуха, где агрессия – это что-то из древних легенд, а последний адреналин можно найти только в музее эмоций под стеклом с этикеткой «Вымерло».
Так началась новая эра человечества – эпоха Квадробуха.
3. Таблетка “Нехмелин”
В тот день, когда профессор Залихватский представил миру свою революционную разработку – таблетку “Нехмелин”, – казалось, что человечество наконец-то победило великий порок опьянения. Достаточно было проглотить эту чудо-пилюлю, и даже самый отъявленный квадробухер мгновенно превращался в образец трезвости и благоразумия.
Первые месяцы после изобретения стали поистине золотыми. Пьяные драки исчезли как класс, похмельные совещания ушли в прошлое, а количество ДТП снизилось до статистической погрешности. Люди начали строить планы на будущее, а не на утро после вечеринки.
Но, как это часто бывает, прогресс принес свои неожиданности. Появился новый вид снобов – “эстетические дегустаторы”. Эти высокомерные особы теперь не просто пили – они “ценили”, “разбирали терруар”, “улавливали нотки дуба” и “нюхали выдержку”. На вечеринках вместо веселых пьяных бесед теперь звучали многочасовые лекции о том, как правильно держать бокал и какой угол наклона оптимален для раскрытия букета.
А те, кто просто хотел расслабиться после тяжелого дня, стали объектом презрения. “Ах, вы пьете просто так? Не понимаете глубину аромата? Не различаете ноты послевкусия?” – надменно вопрошали новые сомелье.
А жизнь тем временем действительно начала строиться на взаимопомощи. И словно по волшебству, началась новая эра – время великих открытий и перемен. Жизнь начала строиться на всеобщей взаимопомощи.
4. Новый Мир Квадробухеров
Энергию на земле обеспечивали новые нескончаемые атомные технологии. Искусственный интеллект эффективно управлял распределением ресурсов, а необходимость в деньгах отпала сама собой. Всю работу выполняли человекоподобные роботы. Люди наконец-то получили возможность заняться тем, для чего они и были созданы – ничего не делать и жаловаться на жизнь. Жаловаться, почему то, стало можно только на роботов, которые слишком хорошо выполняют свою работу!
Роботы брали на себя все: сами добывали ресурсы, выращивали пищу, в медицине проводили сложнейшие операции.
В городских условиях андроиды превращались в заботливых ассистентов: готовили еду, убирали, присматривали за детьми, были официантами, уборщиками, охранниками.... обеспечивали комфорт и безопасность жителей.
Они стали настолько человечными, что только и делали, что закатывали глаза! Попросишь его: «Дай мне что нибудь вкусненькое?...» — а он стоит перед тобой, и строит из себя: «О-о-о, опять ты со своими примитивными запросами…»
Роботы обладали удивительной автономностью: могли самостоятельно ремонтироваться и даже производить себе подобных. Искусственный интеллект, следуя, заданным человеком алгоритмам и потом, правда, им же и потерянным, точно рассчитывал необходимое количество роботов и ресурсов для создания любых объектов. А если что то они становилось не нужное, оно утилизировалось.
Система утилизации вообще работала безупречно. Все, что не нужно, складывалось в специальные пункты переработки, где все автоматически разбиралось на составляющие, возвращая материалы в производственный цикл. Говорили, что теперь, роботы разбирают даже несбывшиеся мечты, превращая их в атомы и перерабатывая в полезные ресурсы.
Производство предметов быта и одежды стало невероятно простым. Повсеместно установленные 3D-принтеры позволяли человеку в пару кликов получить нужную вещь. Достаточно было выбрать модель из каталога и загрузить её в принтер – и через короткое время изделие было готово. Правда, иногда принтер выдаёт что-то странное – например, штаны с тремя штанинами или футболки с надписью “Я долблю роботов”, но это мелочи.
Даже строительство жилья превратилось в игру “найди место для дома”. Роботы-строители настолько шустрые, что пока ты выбираешь обои в дом, они уже успевали построить тебе замок, дворец и хижину на дереве. Эти технологии позволяли людям легко менять места жительства, создавая новые поселения с потребностями общества. После того, как человек уезжал, жилье также разбиралось и раскладывалось на первичные ресурсы.
Транспортная система нового мира включала три основных вида передвижения. Первый – высокоскоростные поезда, второй-морской транспорт – огромные автоматизированные платформы, курсировавшие по водным путям и соединявшие удалённые континенты. И особую роль играли автономные квадрокоптеры, обеспечивавшие быструю воздушную доставку людей между точками назначения. Правда иногда случался коллапс -все квадрокоптеры зависали в воздухе, ожидая, пока ИИ распутает и перезагрузит очередной интеллектуальный сбой.
Вот так и живем теперь.
5. Как мы все ............ и стали счастливыми
О, великий мир квадробухеров! Эти проклятые роботы наконец-то избавили нас от необходимости работать, и теперь мы можем тратить бесценное время на… да-да, на «самореализацию»! Одни самореализовались до такой степени, что, с помощью искусственного интеллекта, постоянно пишут стихи, а другие, с его же помощью, их же оценивают.
Кто-то катается на сверхскоростных поездах между посёлками, как будто это не поезда, а карусель. А некоторые стали общаться с друзьями через интернет-письма – представляете, сидишь ты в своём уютном доме, тебе приходит голограммное сообщение о том, чтобы ты взял и прочитал письмо.
А, эти уютные городские поселки! Наконец-то мы избавились от ужасных мегаполисов, где люди были вынуждены общаться в разноформатной среде. Теперь человечество живёт среди себе подобных – существуют поселки для творческих личностей, там, в основном,все, постят свои селфи и отправляют их друг другу. Или, например, есть поселки для ученых, там царит научная атмосфера- все спорят, кто круче в квантовой физике.
Или, если ты сторонник экологического образа жизни, селишься в таком поселке, ходишь босиком и ешь траву.
«Где живу, там и творю» – такой теперь принцип теперь во всём.
Изобретатели в технологических поселениях, постоянно изобретают… да что там изобретать, все уже изобретено, просто сидят в своих креслах и думают о вечном!
Дети теперь не учатся, а состоят в единой образовательной сети? Знания свободно передаются между всеми, и каждый,в любом возрасте, может стать экспертом в любом вопросе. Настоящее торжество прогресса, не иначе!
P.S.
Благодаря вирусу "Квадробух" и таблетки “Нехмелин” человечество научилось жить в гармонии с собой и природой, создав общество, где каждый может найти своё место и призвание.
Квадробухеры: когда кризис среднего возраста встречает креативный класс
В одном славном городе появились – квадробухеры.
Всё началось с того, что в социальных сетях завирусилось видео, где некая дама средних лет , неспешно прогуливалась по городскому парку, её походка была весьма необычной – время от времени она падала на четвереньки, словно выполняя странные гимнастические упражнения. Её волосы, требовавшие однозначной укладки, при этом все еще сохраняли ухоженный вид. На ней был надет элегантный спортивный костюм с едва заметными повреждениями, что придавало ситуации дополнительную комичность. В одной руке она несла бутылку вина, в другой держала открытый коньяк.
На видео так же был запечатлен представитель закона, который пытаясь остановить эксцентричную даму, в ответ получил весьма неожиданное заявление :
-Ты с кем разговариваешь, – гордо сказала дама, – совсем охренел что-ли. Я не пьяна – я представитель субкультуры! Квадробухарь я! Пшел вон!”” – и продолжила свой путь, оставив стража порядка в состоянии культурного шока.
Как оказалось, дама была влиятельная, что придавало ситуации пикантный оттенок. И чтобы не вызывать недовольных слухов, после, местные СМИ живо подхватили тему, объявив квадробухинг новым прогрессивным течением, сочетающим активный отдых, погружение в животный мир и эмоциональное расслабление. Так сказать от обезьяны к человеку, и от человека к обезьяне.
Вот после этого все и началось
Интернет-пространство взорвалось разнообразием квадробухинг-контента: лайфстайл-блогеры делятся секретами правильного бега с бутылками на четвереньках и рассказывают, как убедить мужа, что это не кризис среднего возраста, а новый тренд. Фуд-блогеры рассказали почему косточка в вине - это новый стейк и как его правильно употреблять. Модные эксперты рассуждали о сочетании намордника, делового костюма и бутылки виски, а психологи помогали принять свое “истинное я алкоголика".
В городском парке был устроен флешмоб "Пьяная волчица на охоте". Квадробухеры всех мастей с масками кроликов, слонов и алкоголиков устроили настоящее представление, достойное премии Дарвина. Местные журналисты с иронией вели прямые трансляции с этого мероприятия под лозунгом “Когда кризис среднего возраста встречается с креативным классом”.
Власти не остались в стороне и издали указ о “правилах этического квадробухинга”, он включал: запрет на лай после 22:00, обязательное ношение намордника, при употреблении крепких напитков свыше 4% и обязательной справкой от психиатра для участия в массовых мероприятиях.
Бизнесмены быстро сориентировались: появились франшизы “Квадробухинг-фитнес” и сеть “Пьяных зоомагазинов”, торгующих хвостами с подогревом и светящимися намордниками. Социальные сети пестрили историями успеха: “Бросила работу в банке- теперь профессионально лаю в парке".
Значок лайка сменился на значок бутылки с головой кролика, с названием бутайк.
Психотерапевты отметили небывалый рост пациентов с синдромом “застрявшей трансформации”. В каждой поликлиники появились отделения “Квадро-реабилитация”, где врачи помогали пациентам вернуться в вертикальное положение, хотя многие сопротивлялись: “Но я же нашел свое истинное я! Я – пьяная падла!”
Кульминацией стал конкурс “Кто дольше продержится на четвереньках с бутылкой шампанского”, завершившийся массовым забегом в кусты и поиском потерянных хвостов.
А в мэрии уже разрабатывали план создания квадробухинг- университета с факультетом “Гавкающих искусств” и программой MBA “От хвостатого до топ-менеджера”.
Говорят, следующим этапом развития движения станет “Аэробухинг” – когда квадробухеры начнут пытаться летать с бутылками, имитируя птиц. Но это уже другая история…
В одном славном городе появились – квадробухеры.
Всё началось с того, что в социальных сетях завирусилось видео, где некая дама средних лет , неспешно прогуливалась по городскому парку, её походка была весьма необычной – время от времени она падала на четвереньки, словно выполняя странные гимнастические упражнения. Её волосы, требовавшие однозначной укладки, при этом все еще сохраняли ухоженный вид. На ней был надет элегантный спортивный костюм с едва заметными повреждениями, что придавало ситуации дополнительную комичность. В одной руке она несла бутылку вина, в другой держала открытый коньяк.
На видео так же был запечатлен представитель закона, который пытаясь остановить эксцентричную даму, в ответ получил весьма неожиданное заявление :
-Ты с кем разговариваешь, – гордо сказала дама, – совсем охренел что-ли. Я не пьяна – я представитель субкультуры! Квадробухарь я! Пшел вон!”” – и продолжила свой путь, оставив стража порядка в состоянии культурного шока.
Как оказалось, дама была влиятельная, что придавало ситуации пикантный оттенок. И чтобы не вызывать недовольных слухов, после, местные СМИ живо подхватили тему, объявив квадробухинг новым прогрессивным течением, сочетающим активный отдых, погружение в животный мир и эмоциональное расслабление. Так сказать от обезьяны к человеку, и от человека к обезьяне.
Вот после этого все и началось
Интернет-пространство взорвалось разнообразием квадробухинг-контента: лайфстайл-блогеры делятся секретами правильного бега с бутылками на четвереньках и рассказывают, как убедить мужа, что это не кризис среднего возраста, а новый тренд. Фуд-блогеры рассказали почему косточка в вине - это новый стейк и как его правильно употреблять. Модные эксперты рассуждали о сочетании намордника, делового костюма и бутылки виски, а психологи помогали принять свое “истинное я алкоголика".
В городском парке был устроен флешмоб "Пьяная волчица на охоте". Квадробухеры всех мастей с масками кроликов, слонов и алкоголиков устроили настоящее представление, достойное премии Дарвина. Местные журналисты с иронией вели прямые трансляции с этого мероприятия под лозунгом “Когда кризис среднего возраста встречается с креативным классом”.
Власти не остались в стороне и издали указ о “правилах этического квадробухинга”, он включал: запрет на лай после 22:00, обязательное ношение намордника, при употреблении крепких напитков свыше 4% и обязательной справкой от психиатра для участия в массовых мероприятиях.
Бизнесмены быстро сориентировались: появились франшизы “Квадробухинг-фитнес” и сеть “Пьяных зоомагазинов”, торгующих хвостами с подогревом и светящимися намордниками. Социальные сети пестрили историями успеха: “Бросила работу в банке- теперь профессионально лаю в парке".
Значок лайка сменился на значок бутылки с головой кролика, с названием бутайк.
Психотерапевты отметили небывалый рост пациентов с синдромом “застрявшей трансформации”. В каждой поликлиники появились отделения “Квадро-реабилитация”, где врачи помогали пациентам вернуться в вертикальное положение, хотя многие сопротивлялись: “Но я же нашел свое истинное я! Я – пьяная падла!”
Кульминацией стал конкурс “Кто дольше продержится на четвереньках с бутылкой шампанского”, завершившийся массовым забегом в кусты и поиском потерянных хвостов.
А в мэрии уже разрабатывали план создания квадробухинг- университета с факультетом “Гавкающих искусств” и программой MBA “От хвостатого до топ-менеджера”.
Говорят, следующим этапом развития движения станет “Аэробухинг” – когда квадробухеры начнут пытаться летать с бутылками, имитируя птиц. Но это уже другая история…
Мари
— Привет, любишь путешествовать? — простое сообщение появилось на экране его телефона.
— Привет, да, — ответил он, не особо надеясь на продолжение разговора.
Они созвонились, и три дня они говорили с утра до вечера. Их беседы были одновременно о всём и ни о чём. Их мнения постоянно расходились, словно они жили в параллельных мирах. Он вообще удивлялся, зачем он звонит ей. Это были две человеческие противоположности. За три дня ни одно мнение не совпало с мнением другого. Но он ей звонил.
Он был консервативен, неукоснительно следуя устоявшимся принципам и ценностям своего понимания жизни. Главное для него были честь и мораль. Всё остальное строилось на принятии того, что преподносила судьба. Он любил судьбу, не боялся ничего и всегда верил в свою удачу.
Она же была полной противоположностью. Её жизнь представляла собой чётко выверенный маршрут к определённой цели. Она верила только в себя и не полагалась на судьбу. Она привыкла всегда защищать себя сама.
И всё же какая-то неведомая сила заставляла его набирать её номер. Между ними словно тянулась невидимая нить общения, а может, общее одиночество заставляло его звонить ей, а её отвечать ему.
Они познакомились на сайте знакомств. Фотография ее была довольно простой, но что-то зацепило его — может, ракурс, запечатлевший её изящные губы, или что-то ещё. Он не понимал, что именно, но что-то в ней было. Ещё ее взгляд... и его удивило, что она написала первой.
На третий день она отправила ему свои фотографии. Яркая, красивая женщина восточной внешности. Он никак не мог понять, как женщина с такой внешностью может придерживаться взглядов и принципов, свойственных домохозяйкам, просматривающим бесконечные сериалы.
В течение следующих двух дней их общение продолжалось. Она неустанно пыталась наставить его на «правильный» путь, настойчиво объясняя, как нужно ему жить по её мнению. Ему этот образ жизни казался просто смешным.
Но он слушал её, пытался что-то найти, он что-то чувствовал в ней.
С каждой новой беседой пропасть между ними становилась всё ощутимее и ощутимее. Образы с её фотографий, где она выглядела яркой и сексуальной, расходились с тем человеком, которого он узнавал через разговоры.
— Какая у тебя машина? — неожиданно спросил он.
— Киа, — начала она рассказывать о своей любимой машинке…
Он всегда любил скорость и мощь, и в его представлении женщина, купившая такую машину, никак не ассоциировалась с её образом на фотографии.
Они созвонились на пятый день.
— Меня всё достало, я выпила шампанского, пошли все на… — услышал он по телефону.
Она продолжала что то говорить...И вдруг в этой женщине, которая вся независимая и самодостаточная, он увидел очень нежную, одинокую и ранимую женщину. Он вдруг почувствовал, что она очень похожа на него. Вся их самоуверенность — всего лишь психологическая защита от мира, где в окружении людей они остаются одни.
— А ещё я люблю ездить без трусов и держать руку между ног, — сказала она неожиданно.
«Вот оно», — подумал он. Это то, что он увидел в ней изначально. Секс и свобода — вот что в ней было. Это была её суть, суть настоящей женщины, которая хочет и умеет любить. Её взгляд на фотографии говорил именно это. В ней был секс.
Как будет дальше, он не знал. Но он знал, что в ней есть то, чего нет во многих других. Она не боится и умеет любить.
«Жизнь интересная штука», — подумал он и, не строя планов, лёг спать. Позвонит ли он ей или она ему завтра, он не знал. Он только знал, что в ней есть то, что его привлекло в ней сразу.
— Привет, любишь путешествовать? — простое сообщение появилось на экране его телефона.
— Привет, да, — ответил он, не особо надеясь на продолжение разговора.
Они созвонились, и три дня они говорили с утра до вечера. Их беседы были одновременно о всём и ни о чём. Их мнения постоянно расходились, словно они жили в параллельных мирах. Он вообще удивлялся, зачем он звонит ей. Это были две человеческие противоположности. За три дня ни одно мнение не совпало с мнением другого. Но он ей звонил.
Он был консервативен, неукоснительно следуя устоявшимся принципам и ценностям своего понимания жизни. Главное для него были честь и мораль. Всё остальное строилось на принятии того, что преподносила судьба. Он любил судьбу, не боялся ничего и всегда верил в свою удачу.
Она же была полной противоположностью. Её жизнь представляла собой чётко выверенный маршрут к определённой цели. Она верила только в себя и не полагалась на судьбу. Она привыкла всегда защищать себя сама.
И всё же какая-то неведомая сила заставляла его набирать её номер. Между ними словно тянулась невидимая нить общения, а может, общее одиночество заставляло его звонить ей, а её отвечать ему.
Они познакомились на сайте знакомств. Фотография ее была довольно простой, но что-то зацепило его — может, ракурс, запечатлевший её изящные губы, или что-то ещё. Он не понимал, что именно, но что-то в ней было. Ещё ее взгляд... и его удивило, что она написала первой.
На третий день она отправила ему свои фотографии. Яркая, красивая женщина восточной внешности. Он никак не мог понять, как женщина с такой внешностью может придерживаться взглядов и принципов, свойственных домохозяйкам, просматривающим бесконечные сериалы.
В течение следующих двух дней их общение продолжалось. Она неустанно пыталась наставить его на «правильный» путь, настойчиво объясняя, как нужно ему жить по её мнению. Ему этот образ жизни казался просто смешным.
Но он слушал её, пытался что-то найти, он что-то чувствовал в ней.
С каждой новой беседой пропасть между ними становилась всё ощутимее и ощутимее. Образы с её фотографий, где она выглядела яркой и сексуальной, расходились с тем человеком, которого он узнавал через разговоры.
— Какая у тебя машина? — неожиданно спросил он.
— Киа, — начала она рассказывать о своей любимой машинке…
Он всегда любил скорость и мощь, и в его представлении женщина, купившая такую машину, никак не ассоциировалась с её образом на фотографии.
Они созвонились на пятый день.
— Меня всё достало, я выпила шампанского, пошли все на… — услышал он по телефону.
Она продолжала что то говорить...И вдруг в этой женщине, которая вся независимая и самодостаточная, он увидел очень нежную, одинокую и ранимую женщину. Он вдруг почувствовал, что она очень похожа на него. Вся их самоуверенность — всего лишь психологическая защита от мира, где в окружении людей они остаются одни.
— А ещё я люблю ездить без трусов и держать руку между ног, — сказала она неожиданно.
«Вот оно», — подумал он. Это то, что он увидел в ней изначально. Секс и свобода — вот что в ней было. Это была её суть, суть настоящей женщины, которая хочет и умеет любить. Её взгляд на фотографии говорил именно это. В ней был секс.
Как будет дальше, он не знал. Но он знал, что в ней есть то, чего нет во многих других. Она не боится и умеет любить.
«Жизнь интересная штука», — подумал он и, не строя планов, лёг спать. Позвонит ли он ей или она ему завтра, он не знал. Он только знал, что в ней есть то, что его привлекло в ней сразу.
Жизнь- птица Феникс
В жизни каждого человека бывают моменты, когда приходится проходить через трансформацию, подобную возрождению птицы Феникс. Как и легендарная птица, мы должны сначала сгореть дотла, чтобы возродиться вновь, но уже другими.
Многие верят в простую истину: закрыв одну дверь, откроешь другую. Но он знал — это иллюзия. Самообман не решает проблем, а лишь прячет их за новыми декорациями. Истинное изменение начинается тогда, когда обстоятельства вынуждают нас меняться, когда жизнь сама закрывает двери, заставляя искать новые пути в этой жизни.
Давным-давно, закрывая одну дверь и ища новую, он оказался в другом городе, без дальнейших перспектив жизни, вдали от всех и всего, там, где царили разруха и неопределённость. Именно там он сделал свой первый шаг в жизни к переменам — тогда он решил убрать одну из своих привычек: он бросил курить. Тогда он победил зависимость. Он начал каждое утро бегать по 5-10 км, начал нырять в прорубь.... Эти изменения стали катализатором: из неизвестности он шагнул в роскошную жизнь на Рублёвке.
Но материальное благополучие оказалось пустым без любви. Новая дверь открылась, а Рублёвка осталась позади. Истинное счастье пришло с любовью, которая начала согревать его сердце долгие годы. Но, однако, даже самое крепкое чувство может пошатнуться под натиском зависти близких и множества чужих советов.
Постепенно в их отношения проникли негативные влияния: эгоизм, недоверие, старые привычки начали возвращаться, он опять начал курить. Курение стало символом отступления от достигнутых высот. И чем глубже он погружался в эту трясину, тем ближе становился путь обратно к той точке, откуда всё начиналось.
Любовь взяла паузу, оставив его наедине с собой. На какое время — он не знал. Может, навсегда, а может, ненадолго.
И снова перед ним встал выбор: либо остаться в зоне комфорта разрушающих привычек, либо вновь пройти путь трансформации.
«Нужно бросить курить» — эта мысль пришла к нему с утра, после того как вечером он почувствовал полную бессмысленность своего существования.
Что будет в жизни — он не знал, удастся ли бросить курить снова — он не знал тоже. Но он встал и пошёл. Сигареты пока не трогал…
В жизни каждого человека бывают моменты, когда приходится проходить через трансформацию, подобную возрождению птицы Феникс. Как и легендарная птица, мы должны сначала сгореть дотла, чтобы возродиться вновь, но уже другими.
Многие верят в простую истину: закрыв одну дверь, откроешь другую. Но он знал — это иллюзия. Самообман не решает проблем, а лишь прячет их за новыми декорациями. Истинное изменение начинается тогда, когда обстоятельства вынуждают нас меняться, когда жизнь сама закрывает двери, заставляя искать новые пути в этой жизни.
Давным-давно, закрывая одну дверь и ища новую, он оказался в другом городе, без дальнейших перспектив жизни, вдали от всех и всего, там, где царили разруха и неопределённость. Именно там он сделал свой первый шаг в жизни к переменам — тогда он решил убрать одну из своих привычек: он бросил курить. Тогда он победил зависимость. Он начал каждое утро бегать по 5-10 км, начал нырять в прорубь.... Эти изменения стали катализатором: из неизвестности он шагнул в роскошную жизнь на Рублёвке.
Но материальное благополучие оказалось пустым без любви. Новая дверь открылась, а Рублёвка осталась позади. Истинное счастье пришло с любовью, которая начала согревать его сердце долгие годы. Но, однако, даже самое крепкое чувство может пошатнуться под натиском зависти близких и множества чужих советов.
Постепенно в их отношения проникли негативные влияния: эгоизм, недоверие, старые привычки начали возвращаться, он опять начал курить. Курение стало символом отступления от достигнутых высот. И чем глубже он погружался в эту трясину, тем ближе становился путь обратно к той точке, откуда всё начиналось.
Любовь взяла паузу, оставив его наедине с собой. На какое время — он не знал. Может, навсегда, а может, ненадолго.
И снова перед ним встал выбор: либо остаться в зоне комфорта разрушающих привычек, либо вновь пройти путь трансформации.
«Нужно бросить курить» — эта мысль пришла к нему с утра, после того как вечером он почувствовал полную бессмысленность своего существования.
Что будет в жизни — он не знал, удастся ли бросить курить снова — он не знал тоже. Но он встал и пошёл. Сигареты пока не трогал…
Веселенькая история
Метро в час пик становится местом, где каждый становится частью огромного живого организма, который движется к своей цели несмотря ни на что. Словно огромный сине-зеленый осьминог, он раскидывает свои щупальца-потоки пассажиров на остановках, и тут же происходит их полная регенерация новыми людьми, спешащими по своим делам. В этом подземном мегаполисе человеческая масса пульсирует, как единый механизм: одни вливаются в вагоны, другие выталкиваются наружу, создавая непрерывный круговорот жизни.
Публика в метро меняется в зависимости от времени поездки, но у всех пассажиров есть какая-то одна невидимая общая черта, соответствующая данному времени суток. Хотя иногда можно увидеть довольно странных персонажей.
Бывает зайдет в вагон такой человек-рюкзак, размером с огромный чемодан, и протискивается,сквозь пассажиров, обязательно вежливо извиняясь, в самую середину вагона. Или, вот- некий грозный орел, орет в трубку на весь вагон, объясняя своему собеседнику, на своем орлином языке, что тот явно не прав, и не достоин существования в целом, богом данном ему от рождения виде, и сейчас он, орел, уже летит, и обязательно исправит ситуацию- путем рефрактуры конечностей А пассажиры вагона с любопытством пытаются разгадать, что же такого натворил собеседник, заслуживший столь грозное наказание. Или какой нибудь случайный богач, показывающий всем своим видом, что он тут совершенно случайно оказался, а его лимузин просто сейчас в ремонте. Говорят если с таким рядом постоять, то дома под подушкой с утра обязательно появится пятитысячная купюра. Хотя в такую примету сомнительно верится.
Эта веселенькая история произошла днем. Иногда и днем не скучно ехать.
Так вот, в субботу днем, в не сильно заполненном пассажирами вагоне, ехала Феклуша. Имени ее никто не знал, но в местах ее обитания - ее именно так называли, или иногда просто Фекла. Ехала она через весь город, от одной конечной остановке к другой. Цель поездки нам не известна, да, кажется, она и сама не обладала знанием цели своего пути. Одета она была подобающим для своего общества нарядом: две куртки, одна поверх другую, длинная серая юбка, из под которой торчали синии джинсы и, когда то белые, кроссовки. На голове ее была какая то странная шапка, рядом, прямо сиденье, занимая чье-то место стоял огромный целлофановый пакет, набитый разными мятыми пустыми банками и еще чем то. Аромат от нее исходил, не сказать, что совсем жуткий, но довольно не приятный.
Феклуша сидела рядом с пакетом и мирно подремывала, при этом широко раскрыв рот. Пассажиров в вагоне было не много, и вокруг нее образовалось абсолютно пустое пространство.
Напротив нее едет Федоров Никита, и рядом, конечно,ехала его спутница- Анна Ивановна Блидечкина — работающая в соцстрахе. Ехали они..., да, впрочем, абсолютно не важно куда и зачем они ехали.
На остановке зашла группа молодых подростков лет 12-14. Явно школьники, судя по модной одежде и наличию новых айфонов, явно из благополучных семей. Подростков было трое, они громко что-то обсуждали, при этом очень громко смеялись. У самого высокого была огромная кучерявая шевелюра, на носу были надеты умные очки. Второй был ростом пониже. Они были братьями и звали их настоящими русскими именами Переслав и Пересвет. Третий — Андрей Бабочкин с прозвищем «Бабич» — пытался вести себя умно-комично-вызывающе, словно герой из Тик-Тока. Парни были славные, с умным видом они строили свои диалоги на несвойственные подросткам умные взрослые темы научно-познавательного содержания.
В какой-то момент их интерес вызвала Феклуша, которая в этот момент как-то громко зевнула, потом зевнула второй раз, зевнула во всю ширь — так, что все зубы можно было пересчитать. А третий раз зевнула она совсем сладко.
Бабич отделился от троицы, подошёл к ней и добродушно сунул ей палец в рот. Пошутил. Ну, так часто бывает — кто-нибудь зевнёт, а ему палец в рот. Но, конечно, так бывает между, скажем, настоящими друзьями, заранее знакомыми или родственниками со стороны жены. А этот совершенно незнакомый. Фекла в первый раз его видит.
По этой причине Феклуша, конечно, испугалась. И, с перепугу, поскорей захлопнула свою варежку. И при этом довольно сильно тяпнула Бабича за палец зубами.
Ужасно тут закричал Бабич. Начал кричать и выражаться. Мол, палец ему почти начисто оттяпали. Тем более что палец совершенно не оттяпали, а просто немного цапнули зубами. И крови-то почти не было — не больше полстакана.
Началась легкая перебранка. Бабич говорит:
— Я, — говорит, — просто пошутил. Если бы, — говорит, — я вам язык схватил или что другое, тогда кусались бы, а так, — говорит, —это бесчеловечно. Я, — говорит, —подросток, и не могу дозволить всяким там.... отгрызать мои пальцы. Мне они самому нужны.
Фекла говорит:
— Если бы ты меня за язык схватил, я бы тебе всю руку откусила. Я не люблю, когда меня за язык хватают.
Начала тут Феклуша на пол сплевывать, дескать, может, и палец-то черт знает какой грязный, и черт знает где он этим пальцем ковырялся — нельзя же так — это негигиенично.
Но тут их дискуссия была нарушена — объявлена была остановка . Феклуша ругаясь вышла из вагона.
Метро в час пик становится местом, где каждый становится частью огромного живого организма, который движется к своей цели несмотря ни на что. Словно огромный сине-зеленый осьминог, он раскидывает свои щупальца-потоки пассажиров на остановках, и тут же происходит их полная регенерация новыми людьми, спешащими по своим делам. В этом подземном мегаполисе человеческая масса пульсирует, как единый механизм: одни вливаются в вагоны, другие выталкиваются наружу, создавая непрерывный круговорот жизни.
Публика в метро меняется в зависимости от времени поездки, но у всех пассажиров есть какая-то одна невидимая общая черта, соответствующая данному времени суток. Хотя иногда можно увидеть довольно странных персонажей.
Бывает зайдет в вагон такой человек-рюкзак, размером с огромный чемодан, и протискивается,сквозь пассажиров, обязательно вежливо извиняясь, в самую середину вагона. Или, вот- некий грозный орел, орет в трубку на весь вагон, объясняя своему собеседнику, на своем орлином языке, что тот явно не прав, и не достоин существования в целом, богом данном ему от рождения виде, и сейчас он, орел, уже летит, и обязательно исправит ситуацию- путем рефрактуры конечностей А пассажиры вагона с любопытством пытаются разгадать, что же такого натворил собеседник, заслуживший столь грозное наказание. Или какой нибудь случайный богач, показывающий всем своим видом, что он тут совершенно случайно оказался, а его лимузин просто сейчас в ремонте. Говорят если с таким рядом постоять, то дома под подушкой с утра обязательно появится пятитысячная купюра. Хотя в такую примету сомнительно верится.
Эта веселенькая история произошла днем. Иногда и днем не скучно ехать.
Так вот, в субботу днем, в не сильно заполненном пассажирами вагоне, ехала Феклуша. Имени ее никто не знал, но в местах ее обитания - ее именно так называли, или иногда просто Фекла. Ехала она через весь город, от одной конечной остановке к другой. Цель поездки нам не известна, да, кажется, она и сама не обладала знанием цели своего пути. Одета она была подобающим для своего общества нарядом: две куртки, одна поверх другую, длинная серая юбка, из под которой торчали синии джинсы и, когда то белые, кроссовки. На голове ее была какая то странная шапка, рядом, прямо сиденье, занимая чье-то место стоял огромный целлофановый пакет, набитый разными мятыми пустыми банками и еще чем то. Аромат от нее исходил, не сказать, что совсем жуткий, но довольно не приятный.
Феклуша сидела рядом с пакетом и мирно подремывала, при этом широко раскрыв рот. Пассажиров в вагоне было не много, и вокруг нее образовалось абсолютно пустое пространство.
Напротив нее едет Федоров Никита, и рядом, конечно,ехала его спутница- Анна Ивановна Блидечкина — работающая в соцстрахе. Ехали они..., да, впрочем, абсолютно не важно куда и зачем они ехали.
На остановке зашла группа молодых подростков лет 12-14. Явно школьники, судя по модной одежде и наличию новых айфонов, явно из благополучных семей. Подростков было трое, они громко что-то обсуждали, при этом очень громко смеялись. У самого высокого была огромная кучерявая шевелюра, на носу были надеты умные очки. Второй был ростом пониже. Они были братьями и звали их настоящими русскими именами Переслав и Пересвет. Третий — Андрей Бабочкин с прозвищем «Бабич» — пытался вести себя умно-комично-вызывающе, словно герой из Тик-Тока. Парни были славные, с умным видом они строили свои диалоги на несвойственные подросткам умные взрослые темы научно-познавательного содержания.
В какой-то момент их интерес вызвала Феклуша, которая в этот момент как-то громко зевнула, потом зевнула второй раз, зевнула во всю ширь — так, что все зубы можно было пересчитать. А третий раз зевнула она совсем сладко.
Бабич отделился от троицы, подошёл к ней и добродушно сунул ей палец в рот. Пошутил. Ну, так часто бывает — кто-нибудь зевнёт, а ему палец в рот. Но, конечно, так бывает между, скажем, настоящими друзьями, заранее знакомыми или родственниками со стороны жены. А этот совершенно незнакомый. Фекла в первый раз его видит.
По этой причине Феклуша, конечно, испугалась. И, с перепугу, поскорей захлопнула свою варежку. И при этом довольно сильно тяпнула Бабича за палец зубами.
Ужасно тут закричал Бабич. Начал кричать и выражаться. Мол, палец ему почти начисто оттяпали. Тем более что палец совершенно не оттяпали, а просто немного цапнули зубами. И крови-то почти не было — не больше полстакана.
Началась легкая перебранка. Бабич говорит:
— Я, — говорит, — просто пошутил. Если бы, — говорит, — я вам язык схватил или что другое, тогда кусались бы, а так, — говорит, —это бесчеловечно. Я, — говорит, —подросток, и не могу дозволить всяким там.... отгрызать мои пальцы. Мне они самому нужны.
Фекла говорит:
— Если бы ты меня за язык схватил, я бы тебе всю руку откусила. Я не люблю, когда меня за язык хватают.
Начала тут Феклуша на пол сплевывать, дескать, может, и палец-то черт знает какой грязный, и черт знает где он этим пальцем ковырялся — нельзя же так — это негигиенично.
Но тут их дискуссия была нарушена — объявлена была остановка . Феклуша ругаясь вышла из вагона.
Любовь
Вечеринка в ресторане по случаю премии закончилась поздно.
Вася , уставший и вспотевший, в слегка помятой рубашке , стоял перед Машей и говорил умоляющим тоном:
— Подожди, пожалуйста…Еще рано. Давай еще посидим Куда ты, сейчас, пойдёшь? На улице мороз стоит, давай посидим еще, а потом такси возьмем и поедешь. Мы оба вспотели, на улице мороз — можно простудиться. Идти минут десять, холода такие, что и в шубе своей замёрзнешь...
— Нет, — перебила Маша, надевая обувь. — Ты же кавалер, должен даму проводить, несмотря на мороз.
— Но я же весь вспотел, — сказал Вася, чуть не плача.
— Ну, тогда одевайся!
Вася послушно надел куртку и вышел с Машей на улицу, крепко взяв её под руку.
Было холодно, светила луна, и под ногами скрипел снег. Северные зимние ночи всегда такие — яркие от звёзд и луны, но безжалостно холодные.
— Ты такая активная, — сказал Вася, с восхищением глядя на Машу. — Если бы на твоём месте была другая, я бы ни за что не пошёл провожать. Только из-за любви к тебе я это делаю.
Маша засмеялась.
— Вот ты смеёшься, — сказал Вася, — а я действительно, Машка, так сильно тебя люблю... готов ради тебя на все... Скажи, например, ляг Васька на дорогу, и лежи.... я вот лягу на дорогу и буду лежать...., а там будет машина или нет... успеет она затормозить... мне без разницы...пока не скажешь вставай, буду лежать и ждать что ты скажешь. Я на все готов ради тебя...
— Да ладно тебе, — сказала Маша. — Посмотри лучше, как красиво вокруг, когда светит луна. Какой красивый город ночью! Смотри снег и лёд создают сказочные пейзажи.
— Да, действительно красиво, — сказал Вася, глядя на здание серой пятиэтажки . — Красота действует, если есть чувства… Многие хоть и отрицают любовь, но я не отрицаю. Я могу любить тебя до конца своей жизни...Все все готов ради тебя... Даже жизнь отдать могу... все ради тебя...
— Ладно, пошли, — сказала Маша с удовольствием.
Парочка вышла на обрыв. Внизу, метрах в трех лед сковал реку.
— Хочешь, вниз прыгну? — снова сказал Вася. — Хочешь, докажу?
Вася подошел к краю обрыва и сделал вид, что собирается прыгнуть.
— Ах! — закричала Маша. — Вася! Что ты делаешь!
Вдруг по фонарем появилась мрачная фигура и остановилась.
— Чего орёшь? — тихо сказала фигура, внимательно рассматривая парочку.
Маша в ужасе вскрикнула и начала пятиться назад. Фигура подошла ближе и потянула Васю за рукав.
— Ну ты... дятел...... куртку снимай, — сказала фигура глухим голосом— Быстро. Запищишь — в жбан получишь. Понял?
— По… по… подожди-те, — сказал Вася, пытаясь понять, что происходит.
Фигура дернула за рукав куртки.
— Ну!
Вася дрожащими руками расстегнул куртку и снял её.
— А теперь все из карманов доставай! — сказала фигура.
— Па-па-па-чему вы ее не трогаете, а только у меня все забираете? — куртку дал, деньги тоже отдавай , — проговорил Вася жалобно-обидчивым тоном, — смотрите у нее, она тоже вчера премию получила.
Фигура спокойно посмотрела на Машу и сказала:
— У нее возьмешь, она в мусарню сломится....А ты пойдешь- найду тебя потом....
Вася достал из кармана брюк не прогулянный остаток премии и протянул человеку.
— Она даже за ресторан вчера не платила — пробубнил Вася, — я все оплачивал, а теперь отдувайся тут за всех…
Фигура свернула куртку, сунула деньги в карман, и быстра пошла прочь...,Не доходя темноты, она обернулась, сплюнул сквозь зубы и угрожающе повторила:
— Пойдешь в полицию-тебе хана...
И исчезла в темноте......
Вася обмяк весь, сжался как-то, зло посмотрел на подругу:
—Ссукка...
—Доигралась, — сказал он. — Я же говорил... давай еще посидим, а то провожай ее... Вот дура!
Сорвался с места, и побежал в другом направлении от грабителя. Маша так и осталась стоять на обрыве.
Вечеринка в ресторане по случаю премии закончилась поздно.
Вася , уставший и вспотевший, в слегка помятой рубашке , стоял перед Машей и говорил умоляющим тоном:
— Подожди, пожалуйста…Еще рано. Давай еще посидим Куда ты, сейчас, пойдёшь? На улице мороз стоит, давай посидим еще, а потом такси возьмем и поедешь. Мы оба вспотели, на улице мороз — можно простудиться. Идти минут десять, холода такие, что и в шубе своей замёрзнешь...
— Нет, — перебила Маша, надевая обувь. — Ты же кавалер, должен даму проводить, несмотря на мороз.
— Но я же весь вспотел, — сказал Вася, чуть не плача.
— Ну, тогда одевайся!
Вася послушно надел куртку и вышел с Машей на улицу, крепко взяв её под руку.
Было холодно, светила луна, и под ногами скрипел снег. Северные зимние ночи всегда такие — яркие от звёзд и луны, но безжалостно холодные.
— Ты такая активная, — сказал Вася, с восхищением глядя на Машу. — Если бы на твоём месте была другая, я бы ни за что не пошёл провожать. Только из-за любви к тебе я это делаю.
Маша засмеялась.
— Вот ты смеёшься, — сказал Вася, — а я действительно, Машка, так сильно тебя люблю... готов ради тебя на все... Скажи, например, ляг Васька на дорогу, и лежи.... я вот лягу на дорогу и буду лежать...., а там будет машина или нет... успеет она затормозить... мне без разницы...пока не скажешь вставай, буду лежать и ждать что ты скажешь. Я на все готов ради тебя...
— Да ладно тебе, — сказала Маша. — Посмотри лучше, как красиво вокруг, когда светит луна. Какой красивый город ночью! Смотри снег и лёд создают сказочные пейзажи.
— Да, действительно красиво, — сказал Вася, глядя на здание серой пятиэтажки . — Красота действует, если есть чувства… Многие хоть и отрицают любовь, но я не отрицаю. Я могу любить тебя до конца своей жизни...Все все готов ради тебя... Даже жизнь отдать могу... все ради тебя...
— Ладно, пошли, — сказала Маша с удовольствием.
Парочка вышла на обрыв. Внизу, метрах в трех лед сковал реку.
— Хочешь, вниз прыгну? — снова сказал Вася. — Хочешь, докажу?
Вася подошел к краю обрыва и сделал вид, что собирается прыгнуть.
— Ах! — закричала Маша. — Вася! Что ты делаешь!
Вдруг по фонарем появилась мрачная фигура и остановилась.
— Чего орёшь? — тихо сказала фигура, внимательно рассматривая парочку.
Маша в ужасе вскрикнула и начала пятиться назад. Фигура подошла ближе и потянула Васю за рукав.
— Ну ты... дятел...... куртку снимай, — сказала фигура глухим голосом— Быстро. Запищишь — в жбан получишь. Понял?
— По… по… подожди-те, — сказал Вася, пытаясь понять, что происходит.
Фигура дернула за рукав куртки.
— Ну!
Вася дрожащими руками расстегнул куртку и снял её.
— А теперь все из карманов доставай! — сказала фигура.
— Па-па-па-чему вы ее не трогаете, а только у меня все забираете? — куртку дал, деньги тоже отдавай , — проговорил Вася жалобно-обидчивым тоном, — смотрите у нее, она тоже вчера премию получила.
Фигура спокойно посмотрела на Машу и сказала:
— У нее возьмешь, она в мусарню сломится....А ты пойдешь- найду тебя потом....
Вася достал из кармана брюк не прогулянный остаток премии и протянул человеку.
— Она даже за ресторан вчера не платила — пробубнил Вася, — я все оплачивал, а теперь отдувайся тут за всех…
Фигура свернула куртку, сунула деньги в карман, и быстра пошла прочь...,Не доходя темноты, она обернулась, сплюнул сквозь зубы и угрожающе повторила:
— Пойдешь в полицию-тебе хана...
И исчезла в темноте......
Вася обмяк весь, сжался как-то, зло посмотрел на подругу:
—Ссукка...
—Доигралась, — сказал он. — Я же говорил... давай еще посидим, а то провожай ее... Вот дура!
Сорвался с места, и побежал в другом направлении от грабителя. Маша так и осталась стоять на обрыве.
Вино как катализатор
В один прекрасный вечер скромный бухгалтер Сидоров решил устроить себе праздник. Не то чтобы у него была какая-то особая причина – просто накопившаяся усталость от вечных цифр и отчетов требовала своего. Он отправился в магазин и вернулся с бутылкой вина, которую выбрал по совету внимательной продавщицы.
“Это вино, – сказала она с профессиональной улыбкой, – откроет вам новые горизонты восприятия!”
Сидоров скептически хмыкнул, но бутылку взял. Дома он разложил на столе документы, которые нужно было проверить, и открыл вино. Первые глотки показались ему довольно приятными, и бухгалтер даже отметил, как красиво играет свет в бокале.
Через полчаса документы уже не казались такими скучными. Сидоров обнаружил, что цифры сами складываются в интересные комбинации, а ошибки в отчетах превратились в забавные головоломки. Он даже начал напевать что-то себе под нос и пританцовывать на стуле.
К середине бутылки бухгалтер решил, что его жизнь слишком однообразна. Он достал мольберт, который пылился в углу с института, и начал творить. Получалось что-то среднее между Пикассо и детскими каракулями, но Сидоров был в восторге.
“Вот это да! – восклицал он, разглядывая свои шедевры. – Кто бы мог подумать, что я – скрытый гений!”
К концу вечера бухгалтер уже строил планы на будущее. Он решил бросить опостылевшую работу, открыть собственную художественную галерею и начать писать мемуары о том, как вино изменило его жизнь.
Утром, проснувшись с тяжелой головой и рассматривая свои “шедевры”, Сидоров грустно улыбнулся.
С тех пор он относится к алкоголю с большим подозрением, хотя иногда, глядя на свои “художества”, не может сдержать ностальгической улыбки.
В один прекрасный вечер скромный бухгалтер Сидоров решил устроить себе праздник. Не то чтобы у него была какая-то особая причина – просто накопившаяся усталость от вечных цифр и отчетов требовала своего. Он отправился в магазин и вернулся с бутылкой вина, которую выбрал по совету внимательной продавщицы.
“Это вино, – сказала она с профессиональной улыбкой, – откроет вам новые горизонты восприятия!”
Сидоров скептически хмыкнул, но бутылку взял. Дома он разложил на столе документы, которые нужно было проверить, и открыл вино. Первые глотки показались ему довольно приятными, и бухгалтер даже отметил, как красиво играет свет в бокале.
Через полчаса документы уже не казались такими скучными. Сидоров обнаружил, что цифры сами складываются в интересные комбинации, а ошибки в отчетах превратились в забавные головоломки. Он даже начал напевать что-то себе под нос и пританцовывать на стуле.
К середине бутылки бухгалтер решил, что его жизнь слишком однообразна. Он достал мольберт, который пылился в углу с института, и начал творить. Получалось что-то среднее между Пикассо и детскими каракулями, но Сидоров был в восторге.
“Вот это да! – восклицал он, разглядывая свои шедевры. – Кто бы мог подумать, что я – скрытый гений!”
К концу вечера бухгалтер уже строил планы на будущее. Он решил бросить опостылевшую работу, открыть собственную художественную галерею и начать писать мемуары о том, как вино изменило его жизнь.
Утром, проснувшись с тяжелой головой и рассматривая свои “шедевры”, Сидоров грустно улыбнулся.
С тех пор он относится к алкоголю с большим подозрением, хотя иногда, глядя на свои “художества”, не может сдержать ностальгической улыбки.
Цифровая клетка
В наше время каждый уважающий себя гражданин обязан иметь не менее пяти социальных аккаунтов. Иначе как докажешь обществу, что ты существуешь? А вдруг ты просто плод чьего-то воображения?
Иван Петрович, скромный бухгалтер из спального района, решил провести эксперимент. Всего на сутки он отключил все свои гаджеты и вышел в офлайн. “Поживу как люди в прошлом веке”, – подумал он, предвкушая романтику.
Уже через час его начали преследовать глюки. Иван Петрович постоянно проверял карманы в поисках несуществующего смартфона. Каждые пять минут он ловил себя на мысли: “А вдруг что-то важное пропустила лента новостей?”
К вечеру он уже не мог читать бумажные книги – глаза автоматически искали кнопку “лайка” внизу страницы. А когда в метро какой-то юноша не поделился с ним наушниками от своего смартфона, Иван Петрович чуть не впал в истерику.
“Как же так? – думал он, глядя на равнодушного молодого человека. – Ведь я же мог поставить ему оценку за щедрость! А он мне – за умение вежливо попросить!”
К концу эксперимента наш герой был готов сдаться. Он мечтал о простом – увидеть количество “друзей” в своей ленте, проверить рейтинг своего профиля, получить хотя бы одно виртуальное поздравление с несуществующим праздником.
На следующий день Иван Петрович вернулся в свой мир. Теперь он понимал разницу между этими мирами.
В наше время каждый уважающий себя гражданин обязан иметь не менее пяти социальных аккаунтов. Иначе как докажешь обществу, что ты существуешь? А вдруг ты просто плод чьего-то воображения?
Иван Петрович, скромный бухгалтер из спального района, решил провести эксперимент. Всего на сутки он отключил все свои гаджеты и вышел в офлайн. “Поживу как люди в прошлом веке”, – подумал он, предвкушая романтику.
Уже через час его начали преследовать глюки. Иван Петрович постоянно проверял карманы в поисках несуществующего смартфона. Каждые пять минут он ловил себя на мысли: “А вдруг что-то важное пропустила лента новостей?”
К вечеру он уже не мог читать бумажные книги – глаза автоматически искали кнопку “лайка” внизу страницы. А когда в метро какой-то юноша не поделился с ним наушниками от своего смартфона, Иван Петрович чуть не впал в истерику.
“Как же так? – думал он, глядя на равнодушного молодого человека. – Ведь я же мог поставить ему оценку за щедрость! А он мне – за умение вежливо попросить!”
К концу эксперимента наш герой был готов сдаться. Он мечтал о простом – увидеть количество “друзей” в своей ленте, проверить рейтинг своего профиля, получить хотя бы одно виртуальное поздравление с несуществующим праздником.
На следующий день Иван Петрович вернулся в свой мир. Теперь он понимал разницу между этими мирами.
Экологичная катастрофа
В нашем экологически сознательном городе ввели новый закон: теперь каждый житель обязан сортировать не только мусор, но и мысли. Специально обученные инспекторы ходят по квартирам и проверяют, насколько правильно граждане разделяют позитивные и негативные мысли.
Анна Семеновна, пенсионерка с сорокалетним стажем компостирования, теперь вынуждена вести специальный дневник “Мыслесортировки”. Каждое утро она садится за стол и методично раскладывает свои мысли по разноцветным баночкам:
"Внук позвонил – в зеленую баночку ‘Позитивные мысли’.
Соседка опять громко слушает музыку – в красную ‘Негативные мысли’.
Цены в магазине выросли – в черную ‘Крайне негативные мысли’.
К концу недели у Анны Семеновны скопилось столько банок с негативными мыслями, что она не смогла их вынести на помойку – не хватило места в мусоропроводной шахте для отдельной категории “Мысли о нехватке места в мусоропроводной шахте”.
А в это время на городском заводе по переработке мыслей случился коллапс. Зеленая линия, предназначенная для позитивных мыслей, засорена жалобами на отсутствие парковочных мест, а красная, для негативных, переполнена восторженными отзывами о новой системе сортировки.
“Что-то пошло не так”, – подумали городские власти и решили ввести дополнительную категорию “Мысли о том, что что-то пошло не так”.
Теперь Анна Семеновна учит внуков правильно формулировать мысли: “Не ‘Бабушка, ты молодец’, а ‘Бабушка, ты экологический молодец’. Не ‘Какой ужас’, а ‘Какой экологический ужас’. А то эти инспекторы совсем обнаглели – вчера забраковали мою мысль ‘Какой прекрасный день’ из-за отсутствия экологического подтекста!”
В городе появился новый вид спорта – метание негативных мыслей в специально отведенные контейнеры. А на центральной площади установили памятник первой правильно отсортированной мысли: “Как здорово, что мы сортируем мусор! Экологически здорово!”
P.S. Говорят, скоро введут обязательную сертификацию снов. Так что теперь перед сном придется думать только о том, что сертифицировано как “экологически позитивные сновидения”. А то мало ли – вдруг во сне привидится что-то неэкологичное!
В нашем экологически сознательном городе ввели новый закон: теперь каждый житель обязан сортировать не только мусор, но и мысли. Специально обученные инспекторы ходят по квартирам и проверяют, насколько правильно граждане разделяют позитивные и негативные мысли.
Анна Семеновна, пенсионерка с сорокалетним стажем компостирования, теперь вынуждена вести специальный дневник “Мыслесортировки”. Каждое утро она садится за стол и методично раскладывает свои мысли по разноцветным баночкам:
"Внук позвонил – в зеленую баночку ‘Позитивные мысли’.
Соседка опять громко слушает музыку – в красную ‘Негативные мысли’.
Цены в магазине выросли – в черную ‘Крайне негативные мысли’.
К концу недели у Анны Семеновны скопилось столько банок с негативными мыслями, что она не смогла их вынести на помойку – не хватило места в мусоропроводной шахте для отдельной категории “Мысли о нехватке места в мусоропроводной шахте”.
А в это время на городском заводе по переработке мыслей случился коллапс. Зеленая линия, предназначенная для позитивных мыслей, засорена жалобами на отсутствие парковочных мест, а красная, для негативных, переполнена восторженными отзывами о новой системе сортировки.
“Что-то пошло не так”, – подумали городские власти и решили ввести дополнительную категорию “Мысли о том, что что-то пошло не так”.
Теперь Анна Семеновна учит внуков правильно формулировать мысли: “Не ‘Бабушка, ты молодец’, а ‘Бабушка, ты экологический молодец’. Не ‘Какой ужас’, а ‘Какой экологический ужас’. А то эти инспекторы совсем обнаглели – вчера забраковали мою мысль ‘Какой прекрасный день’ из-за отсутствия экологического подтекста!”
В городе появился новый вид спорта – метание негативных мыслей в специально отведенные контейнеры. А на центральной площади установили памятник первой правильно отсортированной мысли: “Как здорово, что мы сортируем мусор! Экологически здорово!”
P.S. Говорят, скоро введут обязательную сертификацию снов. Так что теперь перед сном придется думать только о том, что сертифицировано как “экологически позитивные сновидения”. А то мало ли – вдруг во сне привидится что-то неэкологичное!
Как я стал успешным блогером
Сегодня стать блогером сложнее, чем космонавтом. Конкуренция такая, что даже каждый таракан в моей квартире имеет свой канал.
Всё началось с того, что я случайно чихнул в камеру телефона. Видео набрало 100 просмотров...Я решил – это знак! Теперь я чихаю в камеру каждый день, но народ почему-то не ведётся.
“Охват упал на 0.001%!” – кричала моя нейросеть-аналитик “Надо срочно менять стратегию!” Тогда я решил сменить причёску, но охват упал ещё на 0.002%. Видимо, нейросеть была права – причёска тут ни при чём.
“Создавай уникальный контент!” – вопил мой внутренний маркетолог. Я создал. Теперь у меня есть видео, как я чихаю в разных позах йоги. Охват вырос до 127 просмотров. Успех!
“Отвечай на комментарии!” – настаивала нейросеть. Я ответил на все 3 комментария. Один был от мамы, второй – от моего кота , третий – от самого себя.
“Продавай рекламу!” – советовали все. Я продал рекламу своего чихания. Покупатель оказался аллергиком. Теперь мы судимся.
“Надо делать live!” – решил я. Сделал. За live следили 2 человека: бабушка, которая перепутала каналы, и сосед, который думал, что я наконец-то начну ремонт.
Теперь я чихаю только в подушку. Охват упал до нуля, но я счастлив. А ещё я открыл для себя новое хобби – чтение книг. Говорят, это тоже контент, но для избранных.
P.S. Если кто-то ищет успешного блогера – я свободен. Могу чихнуть в камеру за символическую плату. Или просто так. Мне уже всё равно.
Сегодня стать блогером сложнее, чем космонавтом. Конкуренция такая, что даже каждый таракан в моей квартире имеет свой канал.
Всё началось с того, что я случайно чихнул в камеру телефона. Видео набрало 100 просмотров...Я решил – это знак! Теперь я чихаю в камеру каждый день, но народ почему-то не ведётся.
“Охват упал на 0.001%!” – кричала моя нейросеть-аналитик “Надо срочно менять стратегию!” Тогда я решил сменить причёску, но охват упал ещё на 0.002%. Видимо, нейросеть была права – причёска тут ни при чём.
“Создавай уникальный контент!” – вопил мой внутренний маркетолог. Я создал. Теперь у меня есть видео, как я чихаю в разных позах йоги. Охват вырос до 127 просмотров. Успех!
“Отвечай на комментарии!” – настаивала нейросеть. Я ответил на все 3 комментария. Один был от мамы, второй – от моего кота , третий – от самого себя.
“Продавай рекламу!” – советовали все. Я продал рекламу своего чихания. Покупатель оказался аллергиком. Теперь мы судимся.
“Надо делать live!” – решил я. Сделал. За live следили 2 человека: бабушка, которая перепутала каналы, и сосед, который думал, что я наконец-то начну ремонт.
Теперь я чихаю только в подушку. Охват упал до нуля, но я счастлив. А ещё я открыл для себя новое хобби – чтение книг. Говорят, это тоже контент, но для избранных.
P.S. Если кто-то ищет успешного блогера – я свободен. Могу чихнуть в камеру за символическую плату. Или просто так. Мне уже всё равно.
Бросить курить
Он открыл глаза. Эйфория и апатия закончились. Остался только горький привкус истории. Нужно было что-то делать.
Механически взяв телефон, он набрал сообщение бывшей жене: «бросил курить. Захочешь — наш дом строится, всегда жду тебя и наших детей. А как будет — так будет».
Он не ждал ответа — и не получил его. Но что-то делать было необходимо. И он решил начать с малого — бросить курить. Хотя понимал, что это будет непросто: желание затянуться мучило его все утро.
Чтобы отвлечься, он взял компьютер и начал писать свою книгу.
Два дня назад состоялась встреча с бывшей супругой у нотариуса. Приехавши к нотариусу у жены спросили документы на детей.
— Ой, а нужно было взять?
— Но я же вчера высылала вам перечень!
— Знаете, я ещё и паспорт дома забыла…
Такая противоречивая натура у нее: с виду деловая женщина, а в критический момент всегда теряется. Тем не менее, документы были подписаны, собственность поделена, соглашение об алиментах оформлено.
Зачем ей эти алименты, если она обеспеченная женщина? Неужели она не понимала что я бы итак дал, рано или поздно. Шестнадцать лет мы с ней вместе и я всегда давал. Наверное, просто хотела уколоть. Почему она всегда все делила, зачем оформила ту квартиру на брата, зачем врала мне — эти вопросы оставались без ответа. О брате, подругах и других деталях он решил написать в попозже, в какой нибудь одной из глав своей будущей книги.
Документы подписаны, обязательств больше нет. Шестнадцать лет жизни завершились этой формальностью. Но она всё так же красива, как в день их первой встречи.
Он не удержался и обнял её. Её руки задрожали. Несколько минут они сидели, обнявшись и улыбаясь. Возможно, в тот момент они всё ещё любили друг друга. Он поцеловал её на прощание.
Она уехала к себе. Он вернулся в недостроенный , но свой дом, где его ждали недокрашенные стены . «Дом нужно достроить, — решил он. — Это цель номер один. Нужно место, куда могут приехать его дети и куда он сможет привести женщину".
После встречи с женой сначала была радость и проблеск надежды на возврат жены, к вечеру появилась решимость действовать, устранять всех и все. Но уже на следующий день решимость действий сменилась полнейшей апатией, а к вечеру возникло желание "повесится".
На третий день он проснулся с твёрдым намерением начать изменения. И первым пунктом в его списке стало: бросить курить.
Он открыл глаза. Эйфория и апатия закончились. Остался только горький привкус истории. Нужно было что-то делать.
Механически взяв телефон, он набрал сообщение бывшей жене: «бросил курить. Захочешь — наш дом строится, всегда жду тебя и наших детей. А как будет — так будет».
Он не ждал ответа — и не получил его. Но что-то делать было необходимо. И он решил начать с малого — бросить курить. Хотя понимал, что это будет непросто: желание затянуться мучило его все утро.
Чтобы отвлечься, он взял компьютер и начал писать свою книгу.
Два дня назад состоялась встреча с бывшей супругой у нотариуса. Приехавши к нотариусу у жены спросили документы на детей.
— Ой, а нужно было взять?
— Но я же вчера высылала вам перечень!
— Знаете, я ещё и паспорт дома забыла…
Такая противоречивая натура у нее: с виду деловая женщина, а в критический момент всегда теряется. Тем не менее, документы были подписаны, собственность поделена, соглашение об алиментах оформлено.
Зачем ей эти алименты, если она обеспеченная женщина? Неужели она не понимала что я бы итак дал, рано или поздно. Шестнадцать лет мы с ней вместе и я всегда давал. Наверное, просто хотела уколоть. Почему она всегда все делила, зачем оформила ту квартиру на брата, зачем врала мне — эти вопросы оставались без ответа. О брате, подругах и других деталях он решил написать в попозже, в какой нибудь одной из глав своей будущей книги.
Документы подписаны, обязательств больше нет. Шестнадцать лет жизни завершились этой формальностью. Но она всё так же красива, как в день их первой встречи.
Он не удержался и обнял её. Её руки задрожали. Несколько минут они сидели, обнявшись и улыбаясь. Возможно, в тот момент они всё ещё любили друг друга. Он поцеловал её на прощание.
Она уехала к себе. Он вернулся в недостроенный , но свой дом, где его ждали недокрашенные стены . «Дом нужно достроить, — решил он. — Это цель номер один. Нужно место, куда могут приехать его дети и куда он сможет привести женщину".
После встречи с женой сначала была радость и проблеск надежды на возврат жены, к вечеру появилась решимость действовать, устранять всех и все. Но уже на следующий день решимость действий сменилась полнейшей апатией, а к вечеру возникло желание "повесится".
На третий день он проснулся с твёрдым намерением начать изменения. И первым пунктом в его списке стало: бросить курить.
"Княгиня Ольга"
Он сидел на террасе, и курил свои любимые сигары. Вдали расстилалось море, а у причала покачивалась их небольшая яхта «Княгиня Ольга».
В памяти всплывали моменты, когда они с женой вдвоём путешествовали между островами. Она любила загорать нагишом на палубе, распустив свои длинные чёрные волосы, которые развевались на ветру. Её красота, её взгляд, наполненный счастьем и любовью, всегда покоряли его сердце.
Их путь к счастью был непростым. Она меняла мужчин, разводилась с ним, но он никогда не отступал. Три раза они женились и разводились, и каждый раз он находил способ вернуть её. Но в конце концов она приняла окончательное решение остаться с ним навсегда.
На террасу вышла она — его единственная, любимая жена, его сокровище. В руке она держала бокал розового вина.
— Любимый муж, старший сын с женой скоро приедут. Пойдём с внуками на яхте? — спросила она.
— Как скажешь, дорогая, — ответил он.
В воздухе разливались нежные звуки весеннего вальса Шопена. Их младший сын играл на рояле.
Он вспоминал тот день, когда впервые увидел её. Она села к нему с подругой в машину на заднее сиденье, Он посмотрел на ее грудь в зеркало заднего вида и их взгляды встретились. В тот миг он понял-она его выбрала— и она станет его судьбой.
Их жизнь была полна любви и ссор, рождения детей и разводов, но он всегда находили путь к ней.
Однажды он решил подарить ей дом. Она его создала и сотворила, но потом они поссорились и дом продали. И он взял и построил для неё множество точно таких же домов по всему миру, чтобы она никогда не смогла от него убежать. И это стало их делом.
Сейчас они жили в таком доме на берегу моря.
— Давно не звонила твоя дочь, как у неё дела? — спросил он.
— Ее старшин сын немного приболел, да и с мужем не ладится, — ответила она.
— Всё наладится, — успокоил он.
Она села рядом, закурив сигарету. Ей было около семидесяти, но глаза её по-прежнему светились решимостью, деятельностью и любовью Она думала о том, как была глупа, когда хотела убежать от него из-за его мерзкого характера.
— Я тебя очень люблю, — прошептала она.
Он нежно поцеловал её.
— Я знаю, и я тебя люблю, — ответил он.
Докурив сигару, он отправился в дом. Лег на любимый диван и начал писать очередной рассказ из их удивительной истории любви-жизни. Их уже было написано огромное множество, но каждый рассказ это целая жизнь их любви.
Он сидел на террасе, и курил свои любимые сигары. Вдали расстилалось море, а у причала покачивалась их небольшая яхта «Княгиня Ольга».
В памяти всплывали моменты, когда они с женой вдвоём путешествовали между островами. Она любила загорать нагишом на палубе, распустив свои длинные чёрные волосы, которые развевались на ветру. Её красота, её взгляд, наполненный счастьем и любовью, всегда покоряли его сердце.
Их путь к счастью был непростым. Она меняла мужчин, разводилась с ним, но он никогда не отступал. Три раза они женились и разводились, и каждый раз он находил способ вернуть её. Но в конце концов она приняла окончательное решение остаться с ним навсегда.
На террасу вышла она — его единственная, любимая жена, его сокровище. В руке она держала бокал розового вина.
— Любимый муж, старший сын с женой скоро приедут. Пойдём с внуками на яхте? — спросила она.
— Как скажешь, дорогая, — ответил он.
В воздухе разливались нежные звуки весеннего вальса Шопена. Их младший сын играл на рояле.
Он вспоминал тот день, когда впервые увидел её. Она села к нему с подругой в машину на заднее сиденье, Он посмотрел на ее грудь в зеркало заднего вида и их взгляды встретились. В тот миг он понял-она его выбрала— и она станет его судьбой.
Их жизнь была полна любви и ссор, рождения детей и разводов, но он всегда находили путь к ней.
Однажды он решил подарить ей дом. Она его создала и сотворила, но потом они поссорились и дом продали. И он взял и построил для неё множество точно таких же домов по всему миру, чтобы она никогда не смогла от него убежать. И это стало их делом.
Сейчас они жили в таком доме на берегу моря.
— Давно не звонила твоя дочь, как у неё дела? — спросил он.
— Ее старшин сын немного приболел, да и с мужем не ладится, — ответила она.
— Всё наладится, — успокоил он.
Она села рядом, закурив сигарету. Ей было около семидесяти, но глаза её по-прежнему светились решимостью, деятельностью и любовью Она думала о том, как была глупа, когда хотела убежать от него из-за его мерзкого характера.
— Я тебя очень люблю, — прошептала она.
Он нежно поцеловал её.
— Я знаю, и я тебя люблю, — ответил он.
Докурив сигару, он отправился в дом. Лег на любимый диван и начал писать очередной рассказ из их удивительной истории любви-жизни. Их уже было написано огромное множество, но каждый рассказ это целая жизнь их любви.
Пенелопа
Она села в такси, и машина плавно тронулась с места. В зеркале заднего вида мелькнуло его лицо — то самое, от которого её до сих пор бросало в дрожь. Дома её ждали муж и дети, но мысли были далеко.
Слеза скатилась по щеке, оставляя солёный след. «Опять он», — подумала она, незаметно стирая влагу. Сердце колотилось, словно раненная птица, измученная долгим полётом к морю, но сил лететь уже совсем не было.
Почему её всегда так трясёт рядом с ним? Почему дрожат руки? Почему она помнит каждое прикосновение, каждый взгляд? Почему он всегда смотрит на неё так, будто знает её всю, читает каждую её мысль? Почему он безгранично ей верит и в то же время не верит совсем? Почему он никогда не делает то, что ей нужно, но готов отдать ей всё? Почему он такой?
Она знала: он помнил каждую морщинку на её теле, каждую родинку. Он знал про неё всё, но в то же время она понимала — он ничего не знает о ней по-настоящему. Почему он никогда ничего не говорил ей?
Воспоминания нахлынули волной. Сколько боли и страданий принёс он в её жизнь! И вот опять — одно прикосновение, один взгляд, и она опять теряет контроль над собой. Он обнял её и поцеловал, и она опять не смогла устоять от этого. Почему?
Всё кончено. Она твердила себе это каждый день, но душа помнила, сердце ее помнило. Обиды и боль накатывали волнами, но среди них было что-то ещё — что то то, что не давало ей покоя, что-то хорошее, того, чего больше нет и без него не возможно.
Что она нашла в этом сумасшедшем мальчишке? Что увидела в тот момент, когда их взгляды впервые встретились тогда в зеркале заднего вида? Почему она сразу решила быть с ним? Почему он, когда через два месяца после знакомства, видя её второй раз в жизни, и когда она сказала, что беременна, не отказался от неё? Почему за все эти годы он никогда не отказывался от неё? Почему?...Почему?...Почему?...
Телефон пикнул — сообщение от мужа: «Как всё прошло? Всё хорошо?» Она прочитала и ответила: «Всё прекрасно, еду».
Но почему, когда он обнял её, она на миг захотела всё бросить и улететь к нему?
Ещё одно сообщение — от него. Он прислал музыку. Она не понимала, хочет ли её слушать или нет. Что ей вообще нужно?
Она знала: его сердце принадлежит ей навсегда. Или, может, это её сердце...?
«Нужно домой», — думала она, глядя в окно на мелькающие огни вечернего города. Там ждут её муж, дети — её настоящая жизнь. Но почему слёзы не останавливаются?
Всю жизнь она любила и ненавидела его одновременно. «Я тебя больше не люблю», — сказала она ему в последний раз, но даже сейчас не была уверена в своих словах. Хотелось забыться, хотелось выпить, чтобы заглушить эту боль, тоску, противоречивое чувство, разрывающее душу на части.
Его характер — острый, склочный, невыносимый. Все вокруг говорили, что он странный, ведёт себя так, будто весь мир вращается вокруг него. Но она знала правду. За этой маской скрывается человек, готовый ради неё на всё. Нет никого и ничего, чего бы он боялся потерять, кроме неё. Знала, что она для него всё — она единственная, его сокровище, его Пенелопа. Наверное, он был единственный во всём мире, кому она была по-настоящему нужна.
Такси подъехало к дому. Она вышла, глубоко вздохнула и пошла к двери. В окнах горел свет — ее ждала ее семья, ее муж и ее дети. Но часть её души навсегда осталась там, где он — в том месте, где всё началось, где родилась эта странная, болезненная любовь. Что будет дальше, она не знала. Она просто шла домой....Просто шла к своему мужу…
Она села в такси, и машина плавно тронулась с места. В зеркале заднего вида мелькнуло его лицо — то самое, от которого её до сих пор бросало в дрожь. Дома её ждали муж и дети, но мысли были далеко.
Слеза скатилась по щеке, оставляя солёный след. «Опять он», — подумала она, незаметно стирая влагу. Сердце колотилось, словно раненная птица, измученная долгим полётом к морю, но сил лететь уже совсем не было.
Почему её всегда так трясёт рядом с ним? Почему дрожат руки? Почему она помнит каждое прикосновение, каждый взгляд? Почему он всегда смотрит на неё так, будто знает её всю, читает каждую её мысль? Почему он безгранично ей верит и в то же время не верит совсем? Почему он никогда не делает то, что ей нужно, но готов отдать ей всё? Почему он такой?
Она знала: он помнил каждую морщинку на её теле, каждую родинку. Он знал про неё всё, но в то же время она понимала — он ничего не знает о ней по-настоящему. Почему он никогда ничего не говорил ей?
Воспоминания нахлынули волной. Сколько боли и страданий принёс он в её жизнь! И вот опять — одно прикосновение, один взгляд, и она опять теряет контроль над собой. Он обнял её и поцеловал, и она опять не смогла устоять от этого. Почему?
Всё кончено. Она твердила себе это каждый день, но душа помнила, сердце ее помнило. Обиды и боль накатывали волнами, но среди них было что-то ещё — что то то, что не давало ей покоя, что-то хорошее, того, чего больше нет и без него не возможно.
Что она нашла в этом сумасшедшем мальчишке? Что увидела в тот момент, когда их взгляды впервые встретились тогда в зеркале заднего вида? Почему она сразу решила быть с ним? Почему он, когда через два месяца после знакомства, видя её второй раз в жизни, и когда она сказала, что беременна, не отказался от неё? Почему за все эти годы он никогда не отказывался от неё? Почему?...Почему?...Почему?...
Телефон пикнул — сообщение от мужа: «Как всё прошло? Всё хорошо?» Она прочитала и ответила: «Всё прекрасно, еду».
Но почему, когда он обнял её, она на миг захотела всё бросить и улететь к нему?
Ещё одно сообщение — от него. Он прислал музыку. Она не понимала, хочет ли её слушать или нет. Что ей вообще нужно?
Она знала: его сердце принадлежит ей навсегда. Или, может, это её сердце...?
«Нужно домой», — думала она, глядя в окно на мелькающие огни вечернего города. Там ждут её муж, дети — её настоящая жизнь. Но почему слёзы не останавливаются?
Всю жизнь она любила и ненавидела его одновременно. «Я тебя больше не люблю», — сказала она ему в последний раз, но даже сейчас не была уверена в своих словах. Хотелось забыться, хотелось выпить, чтобы заглушить эту боль, тоску, противоречивое чувство, разрывающее душу на части.
Его характер — острый, склочный, невыносимый. Все вокруг говорили, что он странный, ведёт себя так, будто весь мир вращается вокруг него. Но она знала правду. За этой маской скрывается человек, готовый ради неё на всё. Нет никого и ничего, чего бы он боялся потерять, кроме неё. Знала, что она для него всё — она единственная, его сокровище, его Пенелопа. Наверное, он был единственный во всём мире, кому она была по-настоящему нужна.
Такси подъехало к дому. Она вышла, глубоко вздохнула и пошла к двери. В окнах горел свет — ее ждала ее семья, ее муж и ее дети. Но часть её души навсегда осталась там, где он — в том месте, где всё началось, где родилась эта странная, болезненная любовь. Что будет дальше, она не знала. Она просто шла домой....Просто шла к своему мужу…
Несколько дней из жизни Кирилла
Кирилл срисовал их сразу. Пересекая границу, он понимал — за ним установлена слежка. Скорее всего, утечка произошла ещё в Москве: информация о его поездке уже была взята в обработку, и всё шло согласно протоколу.
— Куда направляетесь? — спросил таможенник.
— В Вильнюс, отдохнуть и посмотреть город.
Таможенник поставил печать, и Кирилл, не нарушая правил, двинулся в сторону Вильнюса. В городе он провёл ночь, прогулялся по улочкам и встретился с человеком, от которого получил посылку. Теперь оставалось только вернуться обратно.
Он всё понимал: на границе его обязательно возьмут. Это всего лишь оперативная игра — операция будет провалена, а погоны снимут сверху. В машине играла его любимая музыка, но переживаний и страха не было.
В кафе Кирилл зашёл в туалет, выключил и выбросил телефон. Сел в машину он спокойно поехал. Уже смеркалось. Сзади он видел тройку БМВ, которая неспешно следовала за ним.
Посылка была в машине, телефон, скорее всего, найдут, но избавляться от посылки бесполезно.
Он ехал и думал. Ему тридцать лет — возраст, когда вся жизнь только начинается. Сколько он просидит? Он понимал, что рано или поздно он выйдет, но зачем ему всё это нужно, Для чего? Глупо как-то. И какая такая информация могла там лежать, что ему поручили это задание? Он понимал, что его вытащат в любом случае, рано или поздно, а вот на сколько поздно он не понимал, но знал и верил что обязательно вытащат.
Внезапно по какой-то причине БМВ чуть отстала — на дорогу выехал трактор с прицепом и ненадолго перегородил путь.
«Была не была», — подумал Кирилл и резко нажал на газ. Его «Вольво» сорвалась с места и бешено начала набирать скорость. 200 километров в час — он мчался вперёд, огней сзади не было, они скрылись.
Он свернул в поля, доехал до деревьев и выключил свет. Огни проскочили мимо по дороге. Огни БМВ или огни другой машины — он не знал.
Теоретически он мог скинуть посылку, закопать её, потом дать точку, и её бы забрали. Но на границе его всё равно бы взяли, и он бы всё равно все рассказал, где и что лежит.
Выйдя из машины, Кирилл достал из-под запаски номера. Ещё в Москве он взял дубликат других документов и номеров и заранее спрятал их, не ставя никого в известность. «Хрен с ним», — подумал он, включил габариты и, едва видя дорогу, поехал через поля.
Ехал он долго, дорога переливалась от одной к другой, от поля к полю. На асфальт он не выезжал. К утру он выехал на асфальт и поехал просто куда глаза глядят.
Следующий день он провёл, проезжая по всевозможным поселковым дорогам, меняя одну дорогу на другую. Вечером остановился в маленьком отеле. Паспорт был на другую фамилию.
Он узнал, что находится в Латвии. Спросив дорогу на Таллин, с утра отправился туда. В Таллине он три дня ходил по ресторанам, гулял — ничего подозрительного не заметил.
На четвёртый день утром он сел на паром и переплыл в Финляндию. Пройдя финскую таможню, и доехав до территории России Кирилл почувствовал облегчение. Остановив чью-то машину, попросил позвонить.
— Я прошёл границу, место прохода поменялось, я на Брусничном, — коротко сообщил он.
— Через 30 минут проезжай наш пост, тебя не остановят, — услышал он в ответ.
Ровно через 30 минут Кирилл подъехал к КПП российской границы. Пограничник молча открыл шлагбаум, и Кирилл проехал. Он был дома, все закончилось.
Он не знал, что ждёт его в будущем. Он не знал тогда, что это была его последняя поездка, что скоро он женится и жена родит ему двух детей. Но всегда воспоминания об этой поездки будут напоминать ему суете и бессмысленность обычных дней, в дали от той жизни, которая когда-то у него была. Останутся только воспоминания, о которых не нужно никому говорить, и золотые часы, вручённые ему за эту историю, которые лежат в сейфе его бывшей жены.
Кирилл срисовал их сразу. Пересекая границу, он понимал — за ним установлена слежка. Скорее всего, утечка произошла ещё в Москве: информация о его поездке уже была взята в обработку, и всё шло согласно протоколу.
— Куда направляетесь? — спросил таможенник.
— В Вильнюс, отдохнуть и посмотреть город.
Таможенник поставил печать, и Кирилл, не нарушая правил, двинулся в сторону Вильнюса. В городе он провёл ночь, прогулялся по улочкам и встретился с человеком, от которого получил посылку. Теперь оставалось только вернуться обратно.
Он всё понимал: на границе его обязательно возьмут. Это всего лишь оперативная игра — операция будет провалена, а погоны снимут сверху. В машине играла его любимая музыка, но переживаний и страха не было.
В кафе Кирилл зашёл в туалет, выключил и выбросил телефон. Сел в машину он спокойно поехал. Уже смеркалось. Сзади он видел тройку БМВ, которая неспешно следовала за ним.
Посылка была в машине, телефон, скорее всего, найдут, но избавляться от посылки бесполезно.
Он ехал и думал. Ему тридцать лет — возраст, когда вся жизнь только начинается. Сколько он просидит? Он понимал, что рано или поздно он выйдет, но зачем ему всё это нужно, Для чего? Глупо как-то. И какая такая информация могла там лежать, что ему поручили это задание? Он понимал, что его вытащат в любом случае, рано или поздно, а вот на сколько поздно он не понимал, но знал и верил что обязательно вытащат.
Внезапно по какой-то причине БМВ чуть отстала — на дорогу выехал трактор с прицепом и ненадолго перегородил путь.
«Была не была», — подумал Кирилл и резко нажал на газ. Его «Вольво» сорвалась с места и бешено начала набирать скорость. 200 километров в час — он мчался вперёд, огней сзади не было, они скрылись.
Он свернул в поля, доехал до деревьев и выключил свет. Огни проскочили мимо по дороге. Огни БМВ или огни другой машины — он не знал.
Теоретически он мог скинуть посылку, закопать её, потом дать точку, и её бы забрали. Но на границе его всё равно бы взяли, и он бы всё равно все рассказал, где и что лежит.
Выйдя из машины, Кирилл достал из-под запаски номера. Ещё в Москве он взял дубликат других документов и номеров и заранее спрятал их, не ставя никого в известность. «Хрен с ним», — подумал он, включил габариты и, едва видя дорогу, поехал через поля.
Ехал он долго, дорога переливалась от одной к другой, от поля к полю. На асфальт он не выезжал. К утру он выехал на асфальт и поехал просто куда глаза глядят.
Следующий день он провёл, проезжая по всевозможным поселковым дорогам, меняя одну дорогу на другую. Вечером остановился в маленьком отеле. Паспорт был на другую фамилию.
Он узнал, что находится в Латвии. Спросив дорогу на Таллин, с утра отправился туда. В Таллине он три дня ходил по ресторанам, гулял — ничего подозрительного не заметил.
На четвёртый день утром он сел на паром и переплыл в Финляндию. Пройдя финскую таможню, и доехав до территории России Кирилл почувствовал облегчение. Остановив чью-то машину, попросил позвонить.
— Я прошёл границу, место прохода поменялось, я на Брусничном, — коротко сообщил он.
— Через 30 минут проезжай наш пост, тебя не остановят, — услышал он в ответ.
Ровно через 30 минут Кирилл подъехал к КПП российской границы. Пограничник молча открыл шлагбаум, и Кирилл проехал. Он был дома, все закончилось.
Он не знал, что ждёт его в будущем. Он не знал тогда, что это была его последняя поездка, что скоро он женится и жена родит ему двух детей. Но всегда воспоминания об этой поездки будут напоминать ему суете и бессмысленность обычных дней, в дали от той жизни, которая когда-то у него была. Останутся только воспоминания, о которых не нужно никому говорить, и золотые часы, вручённые ему за эту историю, которые лежат в сейфе его бывшей жены.
Роковая любовь
Она встретила его. Чувство большой любви нахлынула внезапно, как глоток свежего воздуха в затхлой комнате. До чего же надоела эта серая, однообразная жизнь! Её словно перестали замечать. С мужем они существовали как соседи по квартире — он занимался детьми, а на неё почти не обращал внимания. Редкие цветы и походы в ресторан не могли заполнить пустоту в душе.
И тут появился он. Недолгая переписка, первая встреча в ресторане, бокал вина — и вот уже телефон разрывается от безумных сообщений о любви. То, чего она так долго жаждала!
Муж, раньше, время от времени, тоже писал про любовь, но отвечать ему не хотелось или было лень. А потом и вовсе муж перестал писать.
А здесь — какой фейерверк эмоций, красивые слова, безумная страсть. Приглашение, ночь в отеле… Бабочки в животе, красивые слова, страсть.
И снова домой, где муж лежит на диване. Какое он ничтожество по сравнению с её новым избранником! Долгие годы брака словно розовые очки — пора их снять. Жить нужно здесь и сейчас. Она молода, вся жизнь впереди. Как можно продолжать эту жизнь с человеком, который душил её все эти годы?
Правильно мама говорила — нужно было уйти сразу после родов первого сына. А она, дура, не слушала и родила второго. Дети ему не нужны. Возит их на тренировки, но даже кроссовки купить не может. Всё она на себе, как ломовая лошадь. А он лежит на диване и мечтает.
Хватит! Сколько несчастья он принёс. Та ссора во время беременности — всё из-за него и его мамаши. Приехала на свою дачу, пусть даже он ее построил, она же моя, а он там с мамашей своей и женой брата пьет шампанское. Высказала я тогда всё им, а он вместо того чтобы их выгнать, меня выгнал из дома и еще мне пощечину дал, типа на его мать орала, ну и что, имею право и на нее поорать, я же в своем доме. Ненавижу его. После этого жила с ним, мучилась еще шесть лет. Он мудак. Лежит все время в своем компьютере, ничего не делает, говорит работает, какая у него там работа? Да пить еще бросил. В том году хоть меня и детей по разным странам возил. А сейчас говорит, что у него какой то кризис финансовый, какой кризис, все работают, нет никакого кризиса. Все просит подождать с деньгами, поменьше тратить, а обещал летом в китай всех свозить. Итак весной никуда не поехали. Тоже мне кризис.
А здесь — её мужчина. Он будет заботиться о ней, она будет любить его. Выгоню мужа из дома — квартира-то её. Пошёл он к чёрту. Новая жизнь! Ради детей терпеть дальше нет сил.
— Кто тебе звонит? — спросил муж.
— По работе, из Красноярска звонили, — ответила она.
— Какая работа, в Красноярске три ночи! Дай телефон.
— Не дам, — сказала она и спрятала под подушку.
— Быстро дай телефон!
Вошёл сын:
— Папа, ты чего кричишь?
— Маме кто-то звонил, она скрывает.
— Мама, тебе есть что скрывать? Дай папе телефон, — сказал сын.
— Да, мне есть что скрывать- сказала она
— Сынок, выйди, мы с мамой поговорим.
Сын вышел.
— Ну рассказывай, — спросил муж.
— Я познакомилась три месяца назад. У меня с ним любовь. Тебя я не люблю. Хочу развестись, ради детей жить не собираюсь.
— Ты пьяна, какая любовь? Ты мне недавно в любви клялась.
— Я врала.
— Ты шлюха, вот ты кто.
— Всё, собирай вещи и уходи. Это моя квартира.
— А как же дети?
— Он воспитает, ты всё равно плохой отец.
— Я целыми днями занимаюсь детьми, вожу тебя по заграницам, отдаю тебе всё что есть. В чём я плохой? Как ты можешь? Как же наша семья? Мы 15 лет вместе.
— Ты мне неинтересен. Я тебя не люблю больше.
На следующий день она приехала домой — мужа не было. Почти все его вещи остались дома, а он ушёл.
— Дорогой, ты можешь переезжать ко мне, — сказала она.
Новый жених радостно переехал в квартиру с вещами. Правда иногда попадались трусы бывшего мужа, но это его не смущало.
«Теперь жизнь прекрасна», — подумала она-"Вот оно семейное счастье"
Прошло время.
Опять этот мудак лежит на диване, обещал заниматься детьми, но ничего не делает. Старый муж живёт с какой-то женщиной. А этот только пьёт, работает и указывает мне что делать. Ещё и бабы ему пишут.
— Ты мне надоела, — неожиданно сказал он. — Я ухожу.
— А как же я?
— Ты алкоголичка и сумасшедшая, правильно тебя муж бросил. Сиди сама со своими детьми, я уезжаю.
Он собрал вещи и ушёл.
Она взяла бутылку коньяка и крепко напилась. «Завтра будет день, и завтра я обо всём буду думать», — подумала она.
Она встретила его. Чувство большой любви нахлынула внезапно, как глоток свежего воздуха в затхлой комнате. До чего же надоела эта серая, однообразная жизнь! Её словно перестали замечать. С мужем они существовали как соседи по квартире — он занимался детьми, а на неё почти не обращал внимания. Редкие цветы и походы в ресторан не могли заполнить пустоту в душе.
И тут появился он. Недолгая переписка, первая встреча в ресторане, бокал вина — и вот уже телефон разрывается от безумных сообщений о любви. То, чего она так долго жаждала!
Муж, раньше, время от времени, тоже писал про любовь, но отвечать ему не хотелось или было лень. А потом и вовсе муж перестал писать.
А здесь — какой фейерверк эмоций, красивые слова, безумная страсть. Приглашение, ночь в отеле… Бабочки в животе, красивые слова, страсть.
И снова домой, где муж лежит на диване. Какое он ничтожество по сравнению с её новым избранником! Долгие годы брака словно розовые очки — пора их снять. Жить нужно здесь и сейчас. Она молода, вся жизнь впереди. Как можно продолжать эту жизнь с человеком, который душил её все эти годы?
Правильно мама говорила — нужно было уйти сразу после родов первого сына. А она, дура, не слушала и родила второго. Дети ему не нужны. Возит их на тренировки, но даже кроссовки купить не может. Всё она на себе, как ломовая лошадь. А он лежит на диване и мечтает.
Хватит! Сколько несчастья он принёс. Та ссора во время беременности — всё из-за него и его мамаши. Приехала на свою дачу, пусть даже он ее построил, она же моя, а он там с мамашей своей и женой брата пьет шампанское. Высказала я тогда всё им, а он вместо того чтобы их выгнать, меня выгнал из дома и еще мне пощечину дал, типа на его мать орала, ну и что, имею право и на нее поорать, я же в своем доме. Ненавижу его. После этого жила с ним, мучилась еще шесть лет. Он мудак. Лежит все время в своем компьютере, ничего не делает, говорит работает, какая у него там работа? Да пить еще бросил. В том году хоть меня и детей по разным странам возил. А сейчас говорит, что у него какой то кризис финансовый, какой кризис, все работают, нет никакого кризиса. Все просит подождать с деньгами, поменьше тратить, а обещал летом в китай всех свозить. Итак весной никуда не поехали. Тоже мне кризис.
А здесь — её мужчина. Он будет заботиться о ней, она будет любить его. Выгоню мужа из дома — квартира-то её. Пошёл он к чёрту. Новая жизнь! Ради детей терпеть дальше нет сил.
— Кто тебе звонит? — спросил муж.
— По работе, из Красноярска звонили, — ответила она.
— Какая работа, в Красноярске три ночи! Дай телефон.
— Не дам, — сказала она и спрятала под подушку.
— Быстро дай телефон!
Вошёл сын:
— Папа, ты чего кричишь?
— Маме кто-то звонил, она скрывает.
— Мама, тебе есть что скрывать? Дай папе телефон, — сказал сын.
— Да, мне есть что скрывать- сказала она
— Сынок, выйди, мы с мамой поговорим.
Сын вышел.
— Ну рассказывай, — спросил муж.
— Я познакомилась три месяца назад. У меня с ним любовь. Тебя я не люблю. Хочу развестись, ради детей жить не собираюсь.
— Ты пьяна, какая любовь? Ты мне недавно в любви клялась.
— Я врала.
— Ты шлюха, вот ты кто.
— Всё, собирай вещи и уходи. Это моя квартира.
— А как же дети?
— Он воспитает, ты всё равно плохой отец.
— Я целыми днями занимаюсь детьми, вожу тебя по заграницам, отдаю тебе всё что есть. В чём я плохой? Как ты можешь? Как же наша семья? Мы 15 лет вместе.
— Ты мне неинтересен. Я тебя не люблю больше.
На следующий день она приехала домой — мужа не было. Почти все его вещи остались дома, а он ушёл.
— Дорогой, ты можешь переезжать ко мне, — сказала она.
Новый жених радостно переехал в квартиру с вещами. Правда иногда попадались трусы бывшего мужа, но это его не смущало.
«Теперь жизнь прекрасна», — подумала она-"Вот оно семейное счастье"
Прошло время.
Опять этот мудак лежит на диване, обещал заниматься детьми, но ничего не делает. Старый муж живёт с какой-то женщиной. А этот только пьёт, работает и указывает мне что делать. Ещё и бабы ему пишут.
— Ты мне надоела, — неожиданно сказал он. — Я ухожу.
— А как же я?
— Ты алкоголичка и сумасшедшая, правильно тебя муж бросил. Сиди сама со своими детьми, я уезжаю.
Он собрал вещи и ушёл.
Она взяла бутылку коньяка и крепко напилась. «Завтра будет день, и завтра я обо всём буду думать», — подумала она.
Жизнь
Только бы не сломаться, думал он.
Серые стены давили на него.
«Не сломаюсь», — думал он, сжимая в руках кисть. Каждое утро начиналось одинаково — с холста, палитры, баночки с водой. Рисование было его спасением, единственным способом не сойти с ума в этом хаосе.
Из колонки доносились знакомые строки:
На судне бунт, над нами чайки реют,
Вчера из-за дублона золотых
Двух негодяев вздернули на рее,
Но — мало. Нужно было четверых.
Его пальцы скользили по холсту, оставляя следы краски. Он не думал о результате, не заботился о том, хороши или плохи его картины. Важно было лишь движение, процесс, который помогал ему оставаться в уме.
Катился ком по кораблю от бака.
Забыто всё — и честь, и кутежи.
И, подвывая, будто бы от страха,
Они достали длинные ножи.
В его жизни случалось разное. Он падал, вставал и всегда снова шёл вперёд. Но сейчас было по-другому. Сейчас предательство близких людей разрывало его душу на части. Отвернулись те, кому он доверял больше всего. Те, которых он считал родными, отвернулись от него при первых признаках неудачи.
Вот двое в капитана пальцем тычут.
Достать его — им не страшен чёрт.
Но капитан вчерашнюю добычу
При всей команде выбросил за борт.
Эти слова, словно мантра, напоминали ему о стойкости, о том, что даже в самые плохие времена нужно держать голову высоко.
И тут появилась она. Словно луч света в его чёрной сегодняшней жизни. Незнакомка, она появилась из воздуха, из ниоткуда. Словно боги послали её.
Она давала ему силы двигаться дальше, бороться, не сдаваться. Продолжать творить и рисовать.
И вот волна, подобная надгробью,
Всё смыла — с горла сброшена рука.
Бросайте за борт всё, что пахнет кровью, —
Поверьте, что цена невысока!
В памяти всплывали воспоминания о горах. Когда-то он был альпинистом. Тогда в горах он шёл к своей вершине, и только воля не давала ему сдаться. Он сдался только один раз, когда первый раз вышел в горы. Тогда он подумал: «Это так легко — зайти на гору», но гора, словно в насмешку над ним, распластала его о землю, и он повернул назад. Тогда он сказал себе навсегда: «Если принял решение идти, то, как бы ни было трудно и тяжело, отворачивать нельзя». И каждый раз, перед восхождением, он смотрел на гору, он чувствовал её. Он договаривался с горой: «Дай возможность тебя взять, я не отступлю». И горы покорялись ему.
Сейчас он чувствовал то же самое. Жизнь только начиналась. И пусть впереди были трудности, он был готов их встретить в бою жизни. Она шла рядом. Пока шла — сколько это «пока», он не знал, но она шла. Шаг в шаг, след в след.
Он продолжал рисовать, вкладывая в каждую картину частичку своей души. Для неё. Для себя. Для того, чтобы не сломаться и жить.
Ловите ветер всеми парусами!
К чему гадать! Любой корабль — враг.
Удача — миф, но эту веру сами
Мы создали, поднявши чёрный флаг.
Он не знал, что ждёт его впереди. Но был уверен: пока есть жизнь, пока есть она, пока есть любовь богов — он должен рисовать.
Только бы не сломаться, думал он.
Серые стены давили на него.
«Не сломаюсь», — думал он, сжимая в руках кисть. Каждое утро начиналось одинаково — с холста, палитры, баночки с водой. Рисование было его спасением, единственным способом не сойти с ума в этом хаосе.
Из колонки доносились знакомые строки:
На судне бунт, над нами чайки реют,
Вчера из-за дублона золотых
Двух негодяев вздернули на рее,
Но — мало. Нужно было четверых.
Его пальцы скользили по холсту, оставляя следы краски. Он не думал о результате, не заботился о том, хороши или плохи его картины. Важно было лишь движение, процесс, который помогал ему оставаться в уме.
Катился ком по кораблю от бака.
Забыто всё — и честь, и кутежи.
И, подвывая, будто бы от страха,
Они достали длинные ножи.
В его жизни случалось разное. Он падал, вставал и всегда снова шёл вперёд. Но сейчас было по-другому. Сейчас предательство близких людей разрывало его душу на части. Отвернулись те, кому он доверял больше всего. Те, которых он считал родными, отвернулись от него при первых признаках неудачи.
Вот двое в капитана пальцем тычут.
Достать его — им не страшен чёрт.
Но капитан вчерашнюю добычу
При всей команде выбросил за борт.
Эти слова, словно мантра, напоминали ему о стойкости, о том, что даже в самые плохие времена нужно держать голову высоко.
И тут появилась она. Словно луч света в его чёрной сегодняшней жизни. Незнакомка, она появилась из воздуха, из ниоткуда. Словно боги послали её.
Она давала ему силы двигаться дальше, бороться, не сдаваться. Продолжать творить и рисовать.
И вот волна, подобная надгробью,
Всё смыла — с горла сброшена рука.
Бросайте за борт всё, что пахнет кровью, —
Поверьте, что цена невысока!
В памяти всплывали воспоминания о горах. Когда-то он был альпинистом. Тогда в горах он шёл к своей вершине, и только воля не давала ему сдаться. Он сдался только один раз, когда первый раз вышел в горы. Тогда он подумал: «Это так легко — зайти на гору», но гора, словно в насмешку над ним, распластала его о землю, и он повернул назад. Тогда он сказал себе навсегда: «Если принял решение идти, то, как бы ни было трудно и тяжело, отворачивать нельзя». И каждый раз, перед восхождением, он смотрел на гору, он чувствовал её. Он договаривался с горой: «Дай возможность тебя взять, я не отступлю». И горы покорялись ему.
Сейчас он чувствовал то же самое. Жизнь только начиналась. И пусть впереди были трудности, он был готов их встретить в бою жизни. Она шла рядом. Пока шла — сколько это «пока», он не знал, но она шла. Шаг в шаг, след в след.
Он продолжал рисовать, вкладывая в каждую картину частичку своей души. Для неё. Для себя. Для того, чтобы не сломаться и жить.
Ловите ветер всеми парусами!
К чему гадать! Любой корабль — враг.
Удача — миф, но эту веру сами
Мы создали, поднявши чёрный флаг.
Он не знал, что ждёт его впереди. Но был уверен: пока есть жизнь, пока есть она, пока есть любовь богов — он должен рисовать.
Муза Мария
Она звонила ему.
Он ждал её звонка постоянно.
Эти разговоры — всё, что у него осталось. Только её голос и незаконченная скульптура, которую он творил. После каждого звонка он рисовал её образ в гипсе, снова и снова выводя линии её тела, представляя её такой, какой она была на фотографиях.
Три месяца длилось это странное общение. Он никогда не видел её вживую, только снимки. Но он знал каждую нотку её голоса, каждое чувство в её душе. Они были открыты друг другу. Они доверяли.
Он был полуослепшим скульптором, разбитым инсультом. Передвигался по своему маленькому, захламлённому домику на инвалидной коляске. На стенах вбыли развешаны старые фотографии с давно забытых времён, когда он был известен. Его скульптуры выставлялись на международных выставках, но слава, поднявши его однажды наверх, безжалостно швырнула вниз и разбила о землю.
Он поссорился с влиятельными людьми, выставки закрыли.
Алкоголь и непризнание пришло. Затем уход жены, безденежье, и инсульт.
Редко звонили его дети, ограничиваясь дежурным: «Папа, как дела? Мы скоро приедем», — но это «скоро» растягивалось на месяцы.
Он был одинок и беден. Социальная помощь приносила питание, но волновало его это мало. Всю пенсию он тратил на сигары. Их вкус напоминал ему о той жизни, где были слава и успех, где была семья и дети.
Он давно бросил пить, практически ничего не ел. Остался только шум шагов и дым сигар. И, конечно, она — Мария.
Они познакомились на сайте, потом созвонились. Разговаривали они днями и ночами обо всём на свете.
Он увидел ее снимки. Он сразу влюбился и решил безответно написать ей.
Она посмотрела на него и почему то ответила ему.
Они так никогда и не увиделись.
Только ее снимки и его фотография десятилетней давности.
На снимках была молодая и яркая женщина лет сорока — красивая, сексуальная, полная жизни. Он же — мужчина, задумчиво курящий сигару и смотрящий куда-то вдаль.
Они говорили обо всем, о мире, чувствах, политике. Иногда переходили на секс. Она не стеснялась его. Говорила все свои желания, все свои страсти. Он впервые в жизни говорил то, что никогда никому не говорил.
Он рассказал ей, что парализован, живёт за городом в маленьком, почти разрушенном доме. Она захотела приехать и ухаживать за ним, но он отказался.
— Не нужно приезжать, пусть я буду для тебя мужчиной, — сказал он тогда.
— Хорошо, — согласилась она и приняла это.
Однажды она прислала свою обнажённую фотографию, и он, впервые за семь лет, взял гипс и начал лепить.
Он был тяжело болен, врачи давали ему немного времени, но он жил и работал над её образом. Он чувствовал её всем существом. Лепил по той единственной фотографии, которую она сделала специально для него.
Он попросил её больше ничего не присылать — знал, что повторить это невозможно.
В ней была любовь к нему, к человеку на другом конце провода, которого она никогда не видела и, возможно, уже не увидит. Она просто любила его таким, какой он есть. И он её любил в ответ.
Дети её выросли: один жил в Лондоне, другой — в Эмиратах. С мужем она разошлась давно.
Бизнес процветал, сеть салонов красоты давала хороший доход.
Мужчины не давали ей прохода. Но всё это — такая пустая суета жизни, от которой она так безумно устала.
Что она чувствовала в этом скульпторе, она не понимала, она просто знала, что это он, её мужчина.
Ей всё время хотелось с ним говорить, он стал частью её души, её миром. Она дорожила им. Он был её и только ее сокровищем.
Прошло ещё три месяца. Скульптор ушёл из жизни. И только на похоронах она впервые увидела его, это был он, был мужчина всей ее жизни. Она похоронила его, и на могиле установили его последнюю скульптуру — её, его музу Марию.
Это была самая прекрасная работа, которую она когда-либо видела.
Однажды, вернувшись домой, она взяла гипс и начала лепить его образ — того, кто изменил её жизнь навсегда.
Она звонила ему.
Он ждал её звонка постоянно.
Эти разговоры — всё, что у него осталось. Только её голос и незаконченная скульптура, которую он творил. После каждого звонка он рисовал её образ в гипсе, снова и снова выводя линии её тела, представляя её такой, какой она была на фотографиях.
Три месяца длилось это странное общение. Он никогда не видел её вживую, только снимки. Но он знал каждую нотку её голоса, каждое чувство в её душе. Они были открыты друг другу. Они доверяли.
Он был полуослепшим скульптором, разбитым инсультом. Передвигался по своему маленькому, захламлённому домику на инвалидной коляске. На стенах вбыли развешаны старые фотографии с давно забытых времён, когда он был известен. Его скульптуры выставлялись на международных выставках, но слава, поднявши его однажды наверх, безжалостно швырнула вниз и разбила о землю.
Он поссорился с влиятельными людьми, выставки закрыли.
Алкоголь и непризнание пришло. Затем уход жены, безденежье, и инсульт.
Редко звонили его дети, ограничиваясь дежурным: «Папа, как дела? Мы скоро приедем», — но это «скоро» растягивалось на месяцы.
Он был одинок и беден. Социальная помощь приносила питание, но волновало его это мало. Всю пенсию он тратил на сигары. Их вкус напоминал ему о той жизни, где были слава и успех, где была семья и дети.
Он давно бросил пить, практически ничего не ел. Остался только шум шагов и дым сигар. И, конечно, она — Мария.
Они познакомились на сайте, потом созвонились. Разговаривали они днями и ночами обо всём на свете.
Он увидел ее снимки. Он сразу влюбился и решил безответно написать ей.
Она посмотрела на него и почему то ответила ему.
Они так никогда и не увиделись.
Только ее снимки и его фотография десятилетней давности.
На снимках была молодая и яркая женщина лет сорока — красивая, сексуальная, полная жизни. Он же — мужчина, задумчиво курящий сигару и смотрящий куда-то вдаль.
Они говорили обо всем, о мире, чувствах, политике. Иногда переходили на секс. Она не стеснялась его. Говорила все свои желания, все свои страсти. Он впервые в жизни говорил то, что никогда никому не говорил.
Он рассказал ей, что парализован, живёт за городом в маленьком, почти разрушенном доме. Она захотела приехать и ухаживать за ним, но он отказался.
— Не нужно приезжать, пусть я буду для тебя мужчиной, — сказал он тогда.
— Хорошо, — согласилась она и приняла это.
Однажды она прислала свою обнажённую фотографию, и он, впервые за семь лет, взял гипс и начал лепить.
Он был тяжело болен, врачи давали ему немного времени, но он жил и работал над её образом. Он чувствовал её всем существом. Лепил по той единственной фотографии, которую она сделала специально для него.
Он попросил её больше ничего не присылать — знал, что повторить это невозможно.
В ней была любовь к нему, к человеку на другом конце провода, которого она никогда не видела и, возможно, уже не увидит. Она просто любила его таким, какой он есть. И он её любил в ответ.
Дети её выросли: один жил в Лондоне, другой — в Эмиратах. С мужем она разошлась давно.
Бизнес процветал, сеть салонов красоты давала хороший доход.
Мужчины не давали ей прохода. Но всё это — такая пустая суета жизни, от которой она так безумно устала.
Что она чувствовала в этом скульпторе, она не понимала, она просто знала, что это он, её мужчина.
Ей всё время хотелось с ним говорить, он стал частью её души, её миром. Она дорожила им. Он был её и только ее сокровищем.
Прошло ещё три месяца. Скульптор ушёл из жизни. И только на похоронах она впервые увидела его, это был он, был мужчина всей ее жизни. Она похоронила его, и на могиле установили его последнюю скульптуру — её, его музу Марию.
Это была самая прекрасная работа, которую она когда-либо видела.
Однажды, вернувшись домой, она взяла гипс и начала лепить его образ — того, кто изменил её жизнь навсегда.
Генерал
В зале царила тишина, он медленно снимал пиджак.
Движение давалось ему с трудом — левая рука почти не слушалась, и каждое движение причиняло невыносимую боль. Он упрямо справлялся сам, даже не давая возможности подумать кому-то прийти ему на помощь.
В его глазах горела несгибаемая воля, та самая, что не раз спасала его в жизни.
Ему было восемьдесят лет.
Годы оставили свой след: боль в руке, ослабший слух, но взгляд его оставался острым и проницательным.
Он замечал каждую деталь, понимал каждое слово, знал имя и историю каждого человека, сидящего за столом. Его глаза, словно рентген, проникали в души окружающих, он чувствовал каждого из нас. Он знал про нас всё.
Медленно поднявшись, он взял бокал с игристым и направился к роялю.
Сев за инструмент, начал играть Шопена — «A comme Amour».
Пальцы уже не всегда попадали в нужный такт, невыносимая боль в руке не давала играть, но он играл, и музыка словно лилась из его души, как будто это был последний аккорд его долгой и яркой жизни.
В этих звуках, звучали отголоски его прошлого, он и грал и казалось, что он как будто вспоминал что то.
Вспоминал ли он тот знаменитый вечер при дворе испанского короля, когда все европейское высшее общество, замерло, когда он сел там за рояль и сыграл эту мелодию? Или воскрешал в памяти образ великой советской певицы, его музы и любви его молодости?
Быть может, он думал о своей любимой жене, с которой он прожил всю жизнь... она была далеко, но каждый день звонила, чтобы услышать его голос?
А может, перед глазами вставали те дни, когда боссы итальянской мафии приказали его уничтожить, за добытые им и опубликованные материалы и по всей Италии велась охота за ним?
Никто не знал, какие картины рисовали его воспоминания, но музыка лилась и словно рассказывала историю его всей жизни.
Когда последние ноты растворились в воздухе, он поднялся. Он был немножко пьян, отряхнулся и, держа в руке бокал, произнёс:
— А теперь я расскажу одну историю…
Тогда я был молодой и дерзкий. Работал я в Ленинграде. Встретил её в «Интуристе», настоящую красавицу, словно с обложки журнала. Знакомлюсь с ней — валютная проститутка.
Говорит она мне, что мне она не по карману-Он улыбнулся, и на несколько секунд, как вспомнил что-то, его взгляд наполнился хитринкой.
— Я спросил: «Сколько?»
— «Четыре доллара!» — ответила она.
Тогда четыре доллара — сумасшедшие деньги, и ещё валюта. Я пригласил её в бар «Чайка» на Грибоедова — месте, где собирались одна иностранщина, в основном моряки.
И вот я, в белом костюме.... жду её у входа в бар.
И появляется она... вся в чёрном.... в широченной черной шляпе... в коротком, чуть выше низа попы чёрном платье..., и — он опять загадочно улыбнулся — она была без бюстгальтера.... Прямо как кинозвезда....
Я пропустил ее вперед в бар... Она вошла... в баре сразу все затихло... все примолкли и обернулись... все эти холенные иностранцы, заткнули свои рты и смотрели на нее. Я выдержал долгую театральную паузу ...и спокойно вошёл за ней вслед в бар...
Мне тогда зарплату выдали . И я на все деньги... шампанское, коньяк, портвейн… Всё даже не смогли тогда выпить...Помню портвейн отдал официанту на чай. Короче, напились мы с ней в хлам.
Я взял тогда у одного друга-чекиста, ключи от его комнаты, которая была недалеко от этого бара. Привожу её в эту комнату... заходим...., только я начинаю раздеваться, подготавливаться к вечеру...а она как начала блевать… Заблевала мне все...всю комнату... весь мой белый костюм.... Я как дурак всю ночь бегаю за ней с тазиком. а она все блюет и блюет...Вся зарплата...вся эта валюта... всё на хрен улетело в этот тазик…
Но знаете что? — он сделал паузу и опять улыбнулся. — Это было начало нашего бурного романа!
Генерал опять сел за рояль и начал играть новую мелодию, а мы все слушали, и у каждого из нас были свои воспоминания, а музыка все лилась и лилась, показывая красоту и ценность жизни.
В зале царила тишина, он медленно снимал пиджак.
Движение давалось ему с трудом — левая рука почти не слушалась, и каждое движение причиняло невыносимую боль. Он упрямо справлялся сам, даже не давая возможности подумать кому-то прийти ему на помощь.
В его глазах горела несгибаемая воля, та самая, что не раз спасала его в жизни.
Ему было восемьдесят лет.
Годы оставили свой след: боль в руке, ослабший слух, но взгляд его оставался острым и проницательным.
Он замечал каждую деталь, понимал каждое слово, знал имя и историю каждого человека, сидящего за столом. Его глаза, словно рентген, проникали в души окружающих, он чувствовал каждого из нас. Он знал про нас всё.
Медленно поднявшись, он взял бокал с игристым и направился к роялю.
Сев за инструмент, начал играть Шопена — «A comme Amour».
Пальцы уже не всегда попадали в нужный такт, невыносимая боль в руке не давала играть, но он играл, и музыка словно лилась из его души, как будто это был последний аккорд его долгой и яркой жизни.
В этих звуках, звучали отголоски его прошлого, он и грал и казалось, что он как будто вспоминал что то.
Вспоминал ли он тот знаменитый вечер при дворе испанского короля, когда все европейское высшее общество, замерло, когда он сел там за рояль и сыграл эту мелодию? Или воскрешал в памяти образ великой советской певицы, его музы и любви его молодости?
Быть может, он думал о своей любимой жене, с которой он прожил всю жизнь... она была далеко, но каждый день звонила, чтобы услышать его голос?
А может, перед глазами вставали те дни, когда боссы итальянской мафии приказали его уничтожить, за добытые им и опубликованные материалы и по всей Италии велась охота за ним?
Никто не знал, какие картины рисовали его воспоминания, но музыка лилась и словно рассказывала историю его всей жизни.
Когда последние ноты растворились в воздухе, он поднялся. Он был немножко пьян, отряхнулся и, держа в руке бокал, произнёс:
— А теперь я расскажу одну историю…
Тогда я был молодой и дерзкий. Работал я в Ленинграде. Встретил её в «Интуристе», настоящую красавицу, словно с обложки журнала. Знакомлюсь с ней — валютная проститутка.
Говорит она мне, что мне она не по карману-Он улыбнулся, и на несколько секунд, как вспомнил что-то, его взгляд наполнился хитринкой.
— Я спросил: «Сколько?»
— «Четыре доллара!» — ответила она.
Тогда четыре доллара — сумасшедшие деньги, и ещё валюта. Я пригласил её в бар «Чайка» на Грибоедова — месте, где собирались одна иностранщина, в основном моряки.
И вот я, в белом костюме.... жду её у входа в бар.
И появляется она... вся в чёрном.... в широченной черной шляпе... в коротком, чуть выше низа попы чёрном платье..., и — он опять загадочно улыбнулся — она была без бюстгальтера.... Прямо как кинозвезда....
Я пропустил ее вперед в бар... Она вошла... в баре сразу все затихло... все примолкли и обернулись... все эти холенные иностранцы, заткнули свои рты и смотрели на нее. Я выдержал долгую театральную паузу ...и спокойно вошёл за ней вслед в бар...
Мне тогда зарплату выдали . И я на все деньги... шампанское, коньяк, портвейн… Всё даже не смогли тогда выпить...Помню портвейн отдал официанту на чай. Короче, напились мы с ней в хлам.
Я взял тогда у одного друга-чекиста, ключи от его комнаты, которая была недалеко от этого бара. Привожу её в эту комнату... заходим...., только я начинаю раздеваться, подготавливаться к вечеру...а она как начала блевать… Заблевала мне все...всю комнату... весь мой белый костюм.... Я как дурак всю ночь бегаю за ней с тазиком. а она все блюет и блюет...Вся зарплата...вся эта валюта... всё на хрен улетело в этот тазик…
Но знаете что? — он сделал паузу и опять улыбнулся. — Это было начало нашего бурного романа!
Генерал опять сел за рояль и начал играть новую мелодию, а мы все слушали, и у каждого из нас были свои воспоминания, а музыка все лилась и лилась, показывая красоту и ценность жизни.
"Счастье"
Тоска одиночества разбудила его посреди ночи. Он лежал в своей холодной постели, глядя в потолок, и не мог отделаться от мысли о ней. Прошло уже больше года с тех пор, как они расстались. Мысли о ней постоянно ныли в сердце. Бесконечные воспоминании о ее улыбке, голосе, запахе.
Он достал телефон и, сам не понимая зачем, написал: “Ты счастлива?”
Это было глупо. Они не общались год. Он прекрасно знал, что она уже живет с другим мужчиной. Сообщение ушло в пустоту. Он понимал- ответа не будет.
Они прожили всю жизнь, потом она ушла к другому. Официально они даже не разводились. Просто перестали общаться.
Проснувшись утром в девять, он увидел на экране сообщение: “Возвращайся домой”.
Он просто сел в машину и поехал к ней. К своей единственной и любимой жене. Дорога была длинной, может быть, длиной во всю жизнь. Он гнал, не замечая ни времени, ни расстояния. Он ехал к ней. Он был счастлив…
Она открыла дверь, и увидела в его глазах те же чувства, что и в своих – боль, тоску, надежду-любовь.
Их трясло друг от друга. Они молча обнялись, и в этот момент все остальное перестало иметь значение. Все те месяцы разлуки, обиды, разочарования растворились в этом объятии.
Вечером они лежали в обнимку, слушая, как шумит дождь за окном. В этот момент они действительно были счастливы. Они созданы друг для друга, они это знали, все остальное казалось просто человеческой суетой. Это и было их счастье, только их двоих.
Она очнулась от своих мыслей от звонка по телефону.
Одиночество разрывало ее сердце. С тем человеком к которому она ушла от мужа так и не сложилось, расстались через месяц. С мужем они не общались. За этот год она поняла, что все иллюзия. Любит она только мужа и без него вечная тоска.
Она не знала, ответит он ей на сообщение или нет, но почему-то ждала и верила. Она его всегда любила, родила ему двух детей – все остальное была суета, ошибки жизни, глупости. Только с ним вместе она могла быть счастлива. Она знала это.
– Добрый день. Петрова Елена Андреевна?- услышала она, снимая трубку
– Да
– Тойота Ленд Крузер р 353 уе принадлежит вашему мужу?
– Да
– В 9:30 произошла авария. Ваш муж погиб. Приедьте на опознание.
Тоска одиночества разбудила его посреди ночи. Он лежал в своей холодной постели, глядя в потолок, и не мог отделаться от мысли о ней. Прошло уже больше года с тех пор, как они расстались. Мысли о ней постоянно ныли в сердце. Бесконечные воспоминании о ее улыбке, голосе, запахе.
Он достал телефон и, сам не понимая зачем, написал: “Ты счастлива?”
Это было глупо. Они не общались год. Он прекрасно знал, что она уже живет с другим мужчиной. Сообщение ушло в пустоту. Он понимал- ответа не будет.
Они прожили всю жизнь, потом она ушла к другому. Официально они даже не разводились. Просто перестали общаться.
Проснувшись утром в девять, он увидел на экране сообщение: “Возвращайся домой”.
Он просто сел в машину и поехал к ней. К своей единственной и любимой жене. Дорога была длинной, может быть, длиной во всю жизнь. Он гнал, не замечая ни времени, ни расстояния. Он ехал к ней. Он был счастлив…
Она открыла дверь, и увидела в его глазах те же чувства, что и в своих – боль, тоску, надежду-любовь.
Их трясло друг от друга. Они молча обнялись, и в этот момент все остальное перестало иметь значение. Все те месяцы разлуки, обиды, разочарования растворились в этом объятии.
Вечером они лежали в обнимку, слушая, как шумит дождь за окном. В этот момент они действительно были счастливы. Они созданы друг для друга, они это знали, все остальное казалось просто человеческой суетой. Это и было их счастье, только их двоих.
Она очнулась от своих мыслей от звонка по телефону.
Одиночество разрывало ее сердце. С тем человеком к которому она ушла от мужа так и не сложилось, расстались через месяц. С мужем они не общались. За этот год она поняла, что все иллюзия. Любит она только мужа и без него вечная тоска.
Она не знала, ответит он ей на сообщение или нет, но почему-то ждала и верила. Она его всегда любила, родила ему двух детей – все остальное была суета, ошибки жизни, глупости. Только с ним вместе она могла быть счастлива. Она знала это.
– Добрый день. Петрова Елена Андреевна?- услышала она, снимая трубку
– Да
– Тойота Ленд Крузер р 353 уе принадлежит вашему мужу?
– Да
– В 9:30 произошла авария. Ваш муж погиб. Приедьте на опознание.
Первый штрих
Олег рисовал картины. Это была не профессия, а его способ жить, его душа. Вместо того чтобы тратить время на пустые развлечения, он творил. В своих работах он показывал простые человеческие истории людей, встречавшихся на его пути. Вспоминая их, мысленно беседуя с ними, он накладывал штрихи и добавлял детали к их судьбам.
Он не знал, насколько хороши его картины – возможно, посредственны, а может, и гениальны. Ему было всё равно на мнения других, он просто рисовал, потому что это приносило радость. В этих картинах не было цели – даже сам Олег не понимал, почему занимается творчеством.
Близкие посмеивались над его увлечением, считая его чудаковатым бездельником. Никто из родных не хотел тратить время на просмотр его работ, ведь он же не был профессиональным художником. Все разговоры сводились к пустой болтовне и насмешкам над его хобби.
Иногда это огорчало Олега, иногда даже радовало. Но внутри он знал: в жизни есть нечто более ценное, чем бесконечные разговоры о машинах и заработках. Он любил только творить. Часами, а иногда и днями, он мог работать над одной картиной, перерисовывая её снова и снова.
После развода с женой холсты и кисти оказались в дальнем углу. Мысли о разрыве высасывали все силы. Видимо, женщина, которая когда-то хотела быть с ним рядом и любила его, не выдержала всего и ушла к более “нормальному” мужчине.
Страсть к рисованию покинула его. О чём рисовать – мыслей не было. Пустота внутри разрасталась с каждым днём. Олег часами сидел у окна, наблюдая за прохожими, но вдохновение не приходило.
Звонок давнего друга вывел его из оцепенения.
– Я посмотрел все твои картины в интернете – мне понравилось. Знаешь, я помню того человека на картине. Всё как вживую.
Олег не ожидал таких слов. Все сомнения развеялись. “Нужно жить и рисовать, – подумал он. – Ведь, даже,если один человек посмотрел картину, потратил на неё своё время жизни и получил положительные эмоции, значит, труд не прошёл напрасно. А то, что другие не смотрят – может, им это просто не нужно, а кому-то может и пригодиться”.
Он достал мольберт, стёр пыль с кистей и открыл новую коробку с красками. На белом холсте медленно начали появляться первые штрихи новой истории о дружбе, которую Олег хотел рассказать миру.
Олег рисовал картины. Это была не профессия, а его способ жить, его душа. Вместо того чтобы тратить время на пустые развлечения, он творил. В своих работах он показывал простые человеческие истории людей, встречавшихся на его пути. Вспоминая их, мысленно беседуя с ними, он накладывал штрихи и добавлял детали к их судьбам.
Он не знал, насколько хороши его картины – возможно, посредственны, а может, и гениальны. Ему было всё равно на мнения других, он просто рисовал, потому что это приносило радость. В этих картинах не было цели – даже сам Олег не понимал, почему занимается творчеством.
Близкие посмеивались над его увлечением, считая его чудаковатым бездельником. Никто из родных не хотел тратить время на просмотр его работ, ведь он же не был профессиональным художником. Все разговоры сводились к пустой болтовне и насмешкам над его хобби.
Иногда это огорчало Олега, иногда даже радовало. Но внутри он знал: в жизни есть нечто более ценное, чем бесконечные разговоры о машинах и заработках. Он любил только творить. Часами, а иногда и днями, он мог работать над одной картиной, перерисовывая её снова и снова.
После развода с женой холсты и кисти оказались в дальнем углу. Мысли о разрыве высасывали все силы. Видимо, женщина, которая когда-то хотела быть с ним рядом и любила его, не выдержала всего и ушла к более “нормальному” мужчине.
Страсть к рисованию покинула его. О чём рисовать – мыслей не было. Пустота внутри разрасталась с каждым днём. Олег часами сидел у окна, наблюдая за прохожими, но вдохновение не приходило.
Звонок давнего друга вывел его из оцепенения.
– Я посмотрел все твои картины в интернете – мне понравилось. Знаешь, я помню того человека на картине. Всё как вживую.
Олег не ожидал таких слов. Все сомнения развеялись. “Нужно жить и рисовать, – подумал он. – Ведь, даже,если один человек посмотрел картину, потратил на неё своё время жизни и получил положительные эмоции, значит, труд не прошёл напрасно. А то, что другие не смотрят – может, им это просто не нужно, а кому-то может и пригодиться”.
Он достал мольберт, стёр пыль с кистей и открыл новую коробку с красками. На белом холсте медленно начали появляться первые штрихи новой истории о дружбе, которую Олег хотел рассказать миру.
Семейное предательство
Интересная история. Четыре дня назад еще муж жил с женой. Брак нормальный, все идет как идет, главное есть спокойствие. А куда еще больше. У мужа бизнес, у жены бизнес. Денег не так чтобы много, но хватает. Растят двоих сыновей. Сказать чтобы они ругались- нет, особо не ругались. Все ровно.
Бывало, правда, жена говорила , что она что то хочет, но сказать чего хочет, так и не могла. Говорила что в спокойствие нет страсти, но зачем ей нужна эта страсть?
Жизнь же не игрушка, а судьбы людей не вещь, взял одну и выкинул другую.
Брак у них был долгий -16 лет. Все они прошли, было и плохое и хорошее. Никто из них не виноват, правда особо никто ничего не предпринимал. Но брак идет-семья сохраняется.
Люди вступают в брак, чтобы создать семью. Но мало создать, нужно уметь сохранить. Вот основная задача людей, помогать друг другу сохранить семью и воспитать детей. Семья это дело, оно же не сразу приносит плоды, плоды достигаются долголетним , упорным трудом. Любовь это тоже труд, ежедневный, спокойный труд- поддержания брака. И у каждого супруга есть всегда своя правда, но это не повод для предательства семьи.
И вот объявлено слово развод, оно сказано как бы невзначай, в шутку. И тут же по стечению обстоятельств, непонятный звонок по телефону- оказывается есть любовник. Оказывается давно. Какой же тогда брак, если он уже есть. Это предательство.
Проходит еще четыре дня и любовник уже живет в семье, вместо мужа.
Значит все заранее подготовлено, или как?
А как же остальные члены этой семьи, что они должны чувствовать. Что должны чувствовать дети? Здравствуйте дети- это новый папа? Я вашего папу не люблю, а люблю вот этого нового человека.
А кого тогда воспитает эта новая семья- предателей. Как вырастут дети- предателями? Ведь предавши семью, человек и родину продаст за мнимое счастье. Кто тогда останется на нашей земле, не отданной врагу? - предатели. Так они вырастут и сразу всем сдадутся за страсть.
Жена притаскивает в дом нового мужчину. Подонка, который влез в чужую семью по тихому, по подлому нашептывая на уши нежные слова. Наверное он должен взять теперь ответственность за эту семью. Но может ли такой человек взять за что то ответственность, если он не может взять ответственность за простое понятие- никогда не трогай чужого. Свое ничего не имеет, вот нужно чужое. Опять таки чем то дерьмовым попахивает.
А окружение, которые им жмут руки. Не предатели ли? Или они не думают, что такое может произойти и у них, если предатель рядом.
Как такие люди живут в нашем обществе?
Разве могут такие люди воспитывать детей?
Интересная история. Четыре дня назад еще муж жил с женой. Брак нормальный, все идет как идет, главное есть спокойствие. А куда еще больше. У мужа бизнес, у жены бизнес. Денег не так чтобы много, но хватает. Растят двоих сыновей. Сказать чтобы они ругались- нет, особо не ругались. Все ровно.
Бывало, правда, жена говорила , что она что то хочет, но сказать чего хочет, так и не могла. Говорила что в спокойствие нет страсти, но зачем ей нужна эта страсть?
Жизнь же не игрушка, а судьбы людей не вещь, взял одну и выкинул другую.
Брак у них был долгий -16 лет. Все они прошли, было и плохое и хорошее. Никто из них не виноват, правда особо никто ничего не предпринимал. Но брак идет-семья сохраняется.
Люди вступают в брак, чтобы создать семью. Но мало создать, нужно уметь сохранить. Вот основная задача людей, помогать друг другу сохранить семью и воспитать детей. Семья это дело, оно же не сразу приносит плоды, плоды достигаются долголетним , упорным трудом. Любовь это тоже труд, ежедневный, спокойный труд- поддержания брака. И у каждого супруга есть всегда своя правда, но это не повод для предательства семьи.
И вот объявлено слово развод, оно сказано как бы невзначай, в шутку. И тут же по стечению обстоятельств, непонятный звонок по телефону- оказывается есть любовник. Оказывается давно. Какой же тогда брак, если он уже есть. Это предательство.
Проходит еще четыре дня и любовник уже живет в семье, вместо мужа.
Значит все заранее подготовлено, или как?
А как же остальные члены этой семьи, что они должны чувствовать. Что должны чувствовать дети? Здравствуйте дети- это новый папа? Я вашего папу не люблю, а люблю вот этого нового человека.
А кого тогда воспитает эта новая семья- предателей. Как вырастут дети- предателями? Ведь предавши семью, человек и родину продаст за мнимое счастье. Кто тогда останется на нашей земле, не отданной врагу? - предатели. Так они вырастут и сразу всем сдадутся за страсть.
Жена притаскивает в дом нового мужчину. Подонка, который влез в чужую семью по тихому, по подлому нашептывая на уши нежные слова. Наверное он должен взять теперь ответственность за эту семью. Но может ли такой человек взять за что то ответственность, если он не может взять ответственность за простое понятие- никогда не трогай чужого. Свое ничего не имеет, вот нужно чужое. Опять таки чем то дерьмовым попахивает.
А окружение, которые им жмут руки. Не предатели ли? Или они не думают, что такое может произойти и у них, если предатель рядом.
Как такие люди живут в нашем обществе?
Разве могут такие люди воспитывать детей?
Злополучное дерево
Иван Тимофеевич был скромный главный бухгалтер крупной компании с зарплатой, тянущей на бюджет небольшого посёлка. Приезд его домой после очередного трудового дня мгновенно сопровождался эффектным падением на любимый диван в комнате отдыха. Лежать так он мог до самого вечера, и практически всегда лежал до самого утра, восстанавливая утраченные в вечных трудах силы.
Винный шкаф, расположенный напротив дивана, был его верным спутником в эти моменты, направляя мысли Ивана Тимофеевича на размышления о вечном и скрашивая его скучные вечера. Жена и дети старались не беспокоить его, понимая всю необходимость отдыха. Они терпеливо ждали своих выходных, чтобы выбраться из дома и провести весело и семейно время.
Рядом с домом жил работник Телек, который заботился о комфорте и чистоте участка. Однажды этот неутомимый работник решил, что пора на месяцок сбежать к себе на родину, отдохнуть от забот о великом Иване Тимофеевиче.
На следующий день после отъезда Телека, как назло, прошел ураган такой силы, что верхушка, стоящей рядом сосны обломалась и упала прямо напротив окна нашего героя и испортила весь ему вид.
Ивана Тимофеевич был не глупый человек и оценил всю обстановку сразу: без Телека здесь не обойтись!
Первые пять дней всё шло как обычно: он лежал на диване и пытался сосредоточиться на вечном, но упавшее дерево всё время отвлекало его от всех мыслей.
Следующие несколько дней Иван Тимофеевич старался задерживаться на работе, приезжал очень поздно, но вид упавшего дерева портил всю красоту белых ночей и никак не давал ему заснуть.
Наступили долгожданные выходные, вся семья отправилась в театр, вернулись все в отличном настроении. Иван Тимофеевич прилёг на любимый диван и… тут этот проклятый обломок за окном!
Все следующие десять дней, возвращаясь с работы, он уже не мог ни лежать на диване, ни размышлять о вечном, только винный шкаф еще немного протягивал руку помощи — в голове были мысли только о проклятом дереве.
На двадцатый день он возненавидел диван, винный шкаф, обломок и даже уехавшего в отпуск Телека. Иван Тимофеевич не мог ни пить, ни есть, ни лежать, ни спать — всё напоминало о злополучном чудовище.
Следующие пять дней, похудев на семь килограммов, он провёл в абсолютной трезвости, полной бессоннице и постоянном раздражении. И утром двадцать пятого Иван Тимофеевич решил действовать. Он взял больничный, сел в машину и поехал в магазин за пилой.
Вернувшись домой, он начал пилить ветки. Сначала одну, потом вторую,третью... На четвертой ветке пила сломалась, оставив Ивана с разорванной цепью и чувством глубокого разочарования.
Но наш герой не сдался! Он взял отвёртку и пытался вставить цепь обратно. Цепь никак не вставлялась. В итоге отвёртка воткнулась ему в левую руку. Перебинтовав раненую руку, успокоившись, Иван Тимофеевич налил себе бокал вина, выпил его и, измученный, лёг на диван.
Глядя в окно на злополучное дерево, и выпивая очередной бокал, он вдруг понял, как удачно упавшее дерево вписывается в ландшафт его участка.
Оставшиеся до приезда Телека дни он приходил домой, подходил к своему другу — винному шкафу, падал на диван и с наслаждением думал: «Каждому своё». И ждал возвращения Телека, чтобы тот распилил это злополучное упавшее дерево.
Иван Тимофеевич был скромный главный бухгалтер крупной компании с зарплатой, тянущей на бюджет небольшого посёлка. Приезд его домой после очередного трудового дня мгновенно сопровождался эффектным падением на любимый диван в комнате отдыха. Лежать так он мог до самого вечера, и практически всегда лежал до самого утра, восстанавливая утраченные в вечных трудах силы.
Винный шкаф, расположенный напротив дивана, был его верным спутником в эти моменты, направляя мысли Ивана Тимофеевича на размышления о вечном и скрашивая его скучные вечера. Жена и дети старались не беспокоить его, понимая всю необходимость отдыха. Они терпеливо ждали своих выходных, чтобы выбраться из дома и провести весело и семейно время.
Рядом с домом жил работник Телек, который заботился о комфорте и чистоте участка. Однажды этот неутомимый работник решил, что пора на месяцок сбежать к себе на родину, отдохнуть от забот о великом Иване Тимофеевиче.
На следующий день после отъезда Телека, как назло, прошел ураган такой силы, что верхушка, стоящей рядом сосны обломалась и упала прямо напротив окна нашего героя и испортила весь ему вид.
Ивана Тимофеевич был не глупый человек и оценил всю обстановку сразу: без Телека здесь не обойтись!
Первые пять дней всё шло как обычно: он лежал на диване и пытался сосредоточиться на вечном, но упавшее дерево всё время отвлекало его от всех мыслей.
Следующие несколько дней Иван Тимофеевич старался задерживаться на работе, приезжал очень поздно, но вид упавшего дерева портил всю красоту белых ночей и никак не давал ему заснуть.
Наступили долгожданные выходные, вся семья отправилась в театр, вернулись все в отличном настроении. Иван Тимофеевич прилёг на любимый диван и… тут этот проклятый обломок за окном!
Все следующие десять дней, возвращаясь с работы, он уже не мог ни лежать на диване, ни размышлять о вечном, только винный шкаф еще немного протягивал руку помощи — в голове были мысли только о проклятом дереве.
На двадцатый день он возненавидел диван, винный шкаф, обломок и даже уехавшего в отпуск Телека. Иван Тимофеевич не мог ни пить, ни есть, ни лежать, ни спать — всё напоминало о злополучном чудовище.
Следующие пять дней, похудев на семь килограммов, он провёл в абсолютной трезвости, полной бессоннице и постоянном раздражении. И утром двадцать пятого Иван Тимофеевич решил действовать. Он взял больничный, сел в машину и поехал в магазин за пилой.
Вернувшись домой, он начал пилить ветки. Сначала одну, потом вторую,третью... На четвертой ветке пила сломалась, оставив Ивана с разорванной цепью и чувством глубокого разочарования.
Но наш герой не сдался! Он взял отвёртку и пытался вставить цепь обратно. Цепь никак не вставлялась. В итоге отвёртка воткнулась ему в левую руку. Перебинтовав раненую руку, успокоившись, Иван Тимофеевич налил себе бокал вина, выпил его и, измученный, лёг на диван.
Глядя в окно на злополучное дерево, и выпивая очередной бокал, он вдруг понял, как удачно упавшее дерево вписывается в ландшафт его участка.
Оставшиеся до приезда Телека дни он приходил домой, подходил к своему другу — винному шкафу, падал на диван и с наслаждением думал: «Каждому своё». И ждал возвращения Телека, чтобы тот распилил это злополучное упавшее дерево.
Дилшод
Было дождливо. Крупные капли барабанили по металлическому навесу склада, создавая монотонный ритм, который сливался с гулом въезжающих машин. Дилшод привычно ставил и перевозил к приёмщику поддоны, с выложенными водителями, грузами. Работа была механической: выставил поддон, отвёз, выставил заново. Уже пятый год он работал в этом ритме, вдали от семьи.
В его родном кишлаке остались красавица-жена и две дочки — десятилетняя Малика и семилетняя Гульнар. Дилшод скучал по их звонкому смеху и тёплым объятиям, но деньги были очень нужны, а на родине с работой было туго. Каждый вечер он звонил домой по видеосвязи и улыбался от их улыбок. Так появлялись силы вставать и идти на работу.
С родины многие уезжали в поисках заработка: кто в Эмираты на стройки, кто в другие страны, везде требовались рабочие руки. Дилшод выбрал Санкт-Петербург. Дед его воевал в Великую Отечественную, где-то под Курском получил ранение, и война для него закончилась. После войны дед с отцом однажды ездили в Ленинград и часто за чаем рассказывали о большом, красивом городе на Неве. Дед был похоронен совсем недавно. От отца Дилшод унаследовал неплохое знание русского языка, и работать поехал он в Россию.
Он и пять его земляков по кишлаку снимали трёхкомнатную хрущёвку. Иногда на шестиметровой кухне они собирались вместе и готовили плов, делясь новостями и воспоминаниями о доме.
Водителей Дилшод делил на две категории: рабочие и частники. Первые были поприветливее, посмеивались над его произношением, иногда кто-то отпускал шутку про Джамшута, даже самому бывало смешно. А вот частники в основном были другими — сухо бросали приказы: «подай», «принеси», «погрузи»… Бывало, приедет какая-нибудь дамочка на иномарке и начнёт орать: то поддон не так положил, то ещё что-нибудь не так сделал. «Мужа у неё нет…» — в такие моменты думал он, сдерживая раздражение и смех над ней. Но тут же вспоминал о своих девчонках и послушно ставил поддон, не замечая ничего.
Сегодня дождь шёл особенно сильно. Он был погружён в свои мысли и привычно отвозил палеты из грузовика к приёмщику. На приёмку груза подъехала совершенно новая дорогая иномарка, из которой вышел человек и собрался выгружать посылку там, где не было поддонов.
"Ну не долб---еб ли" -подумал Дилшод на узбекском -"ведь стоит же несколько поддонов для разгрузки. И встал же дебил там где течет с крыши...."
-Чего не видишь, поддоны стоят там- грубо сказал он, на средней паршивости русском языке, указывая рукой влево.
Человек сначала посмотрел на него с недоумением и, казалось, собирался что-то резко, как обычно, сказать. Дилшод уже внутренне понимал, что поддон, вероятно, всё равно придётся поставить там, где течёт, и мысленно это вызвало еще большее раздражение на этого безмозглого человека.
Но вдруг в человеке что то произошло, человек улыбнулся и сказал:
-Извини, чего то я туплю.
Дилшод ощутил нечто искренне приятное. Улыбнулся и полез туда, где капало с крыши, за другим, новым, поддоном. В багажнике иномарки лежало какое-то оборудование. Он зачем-то положил кусок пеноплекса на поддон, словно это могло сделать посылку более защищённой. К приёмщику стояла очередь,Дилшод еще раз улыбнулся, и отвёз посылку к пустому дальнему посту.
Человек почувствовал удивление и благодарность. День выдался непростым: множество дел шло не так, как хотелось. Именно в этот момент он неожиданно подумал о своих двух маленьких дочерях, которые ждали его дома. Они не знали о его трудностях, о том, что был выходной день, что лил сильный дождь и что посылку нужно было отправить.
Дилшод наблюдал, как человек ещё больше улыбнулся. Он видел, как эта маленькая забота изменила на долю секунды мир. Ведь значение имени Дилшод — «радостное сердце, радостная душа».
Было дождливо. Крупные капли барабанили по металлическому навесу склада, создавая монотонный ритм, который сливался с гулом въезжающих машин. Дилшод привычно ставил и перевозил к приёмщику поддоны, с выложенными водителями, грузами. Работа была механической: выставил поддон, отвёз, выставил заново. Уже пятый год он работал в этом ритме, вдали от семьи.
В его родном кишлаке остались красавица-жена и две дочки — десятилетняя Малика и семилетняя Гульнар. Дилшод скучал по их звонкому смеху и тёплым объятиям, но деньги были очень нужны, а на родине с работой было туго. Каждый вечер он звонил домой по видеосвязи и улыбался от их улыбок. Так появлялись силы вставать и идти на работу.
С родины многие уезжали в поисках заработка: кто в Эмираты на стройки, кто в другие страны, везде требовались рабочие руки. Дилшод выбрал Санкт-Петербург. Дед его воевал в Великую Отечественную, где-то под Курском получил ранение, и война для него закончилась. После войны дед с отцом однажды ездили в Ленинград и часто за чаем рассказывали о большом, красивом городе на Неве. Дед был похоронен совсем недавно. От отца Дилшод унаследовал неплохое знание русского языка, и работать поехал он в Россию.
Он и пять его земляков по кишлаку снимали трёхкомнатную хрущёвку. Иногда на шестиметровой кухне они собирались вместе и готовили плов, делясь новостями и воспоминаниями о доме.
Водителей Дилшод делил на две категории: рабочие и частники. Первые были поприветливее, посмеивались над его произношением, иногда кто-то отпускал шутку про Джамшута, даже самому бывало смешно. А вот частники в основном были другими — сухо бросали приказы: «подай», «принеси», «погрузи»… Бывало, приедет какая-нибудь дамочка на иномарке и начнёт орать: то поддон не так положил, то ещё что-нибудь не так сделал. «Мужа у неё нет…» — в такие моменты думал он, сдерживая раздражение и смех над ней. Но тут же вспоминал о своих девчонках и послушно ставил поддон, не замечая ничего.
Сегодня дождь шёл особенно сильно. Он был погружён в свои мысли и привычно отвозил палеты из грузовика к приёмщику. На приёмку груза подъехала совершенно новая дорогая иномарка, из которой вышел человек и собрался выгружать посылку там, где не было поддонов.
"Ну не долб---еб ли" -подумал Дилшод на узбекском -"ведь стоит же несколько поддонов для разгрузки. И встал же дебил там где течет с крыши...."
-Чего не видишь, поддоны стоят там- грубо сказал он, на средней паршивости русском языке, указывая рукой влево.
Человек сначала посмотрел на него с недоумением и, казалось, собирался что-то резко, как обычно, сказать. Дилшод уже внутренне понимал, что поддон, вероятно, всё равно придётся поставить там, где течёт, и мысленно это вызвало еще большее раздражение на этого безмозглого человека.
Но вдруг в человеке что то произошло, человек улыбнулся и сказал:
-Извини, чего то я туплю.
Дилшод ощутил нечто искренне приятное. Улыбнулся и полез туда, где капало с крыши, за другим, новым, поддоном. В багажнике иномарки лежало какое-то оборудование. Он зачем-то положил кусок пеноплекса на поддон, словно это могло сделать посылку более защищённой. К приёмщику стояла очередь,Дилшод еще раз улыбнулся, и отвёз посылку к пустому дальнему посту.
Человек почувствовал удивление и благодарность. День выдался непростым: множество дел шло не так, как хотелось. Именно в этот момент он неожиданно подумал о своих двух маленьких дочерях, которые ждали его дома. Они не знали о его трудностях, о том, что был выходной день, что лил сильный дождь и что посылку нужно было отправить.
Дилшод наблюдал, как человек ещё больше улыбнулся. Он видел, как эта маленькая забота изменила на долю секунды мир. Ведь значение имени Дилшод — «радостное сердце, радостная душа».
Великий Праздник Победы и Свободы
Парад 9 мая закончился.
Петр Иванович выключил телевизор и поехал в магазин за продуктами. Вот уже несколько лет как праздники ушли из его дома. Причина оставалась неясной – просто так сложилось. Вроде бы всё было на месте: жена, дети, достаток, но что-то неуловимо важное исчезло. И не только ему казалось – близкие тоже чувствовали эту пустоту.
По телевизору снова показывали некое единство всего и всех.
Мощь прошагала по Красной площади.
В детстве всё было иначе – тогда парад вызывал трепет в душе, было какое-то особенное, правильное чувство. Там были враги, а здесь – свои, победившие всех врагов.
Это были его деды и бабушки, отдавшие жизни за то, чтобы он мог жить счастливо.
И вроде бы ничего не изменилось, но Петр Иванович чувствовал какую-то внутреннюю, невидимую, фальшь во всём происходящем.
На параде он увидел тех молодых, железных ребят, которые шли строем, искренне гордясь своей страной. В их лицах читалось отвага и вера в правду своей страны. Каждый, проходивший мимо занавешенного мавзолея, действительно гордился силой и единством своей державы.
В телефоне сыпались поздравления – безликие открытки с пожеланиями к празднику. Зачем их все отправляют?
Он набрал несколько человек – все поздравляли его с “праздничком”.
Почему с “праздничком”? Ведь это всегда был Великий Праздник! Его деды и бабушки, своей кровью, отстояли его право на свободу. Они просто не могли представить, чтобы он стал несвободным, и дрались за него насмерть. Он всю жизнь чувствовал себя причастным к этому чему то очень большому. Он был свободный от рождения только благодаря этому Празднику. Слово “праздничек” никак не хотело укладываться в его душе.
Вокруг все праздновали – жарили мясо, выпивали, слушали военные песни. Но что-то было не так, хотя понять, что именно, он не мог.
Только друг прислал личную фотографию – там он маленький стоял с дедушкой и бабушкой, победителями в той великой войне.
Вот в этом была правда.
На вопрос что делаешь -друг ответил: “Соберу родителей и помяну дедов”. Для него это был не “праздничек”, для него это был праздник.
Шёл четвёртый год войны. Почему и за что она идет - размышлял Петр Иванович. Война шла за свободу русских людей.
"Своих не бросаем"- знал он, и сердце его понимало, что в этом и есть правда, как тогда в детстве.
Он стоял у окна, глядя на улицу, где люди веселились, и думал о том, что истинное значение праздника теряется в потоке пустых слов и формальных поздравлений. Где-то там, в глубине души, жила надежда, что когда-нибудь всё вернется на свои места. Пусть будет этот праздник всегда - День Великой Победы в праве каждого быть свободным.
Парад 9 мая закончился.
Петр Иванович выключил телевизор и поехал в магазин за продуктами. Вот уже несколько лет как праздники ушли из его дома. Причина оставалась неясной – просто так сложилось. Вроде бы всё было на месте: жена, дети, достаток, но что-то неуловимо важное исчезло. И не только ему казалось – близкие тоже чувствовали эту пустоту.
По телевизору снова показывали некое единство всего и всех.
Мощь прошагала по Красной площади.
В детстве всё было иначе – тогда парад вызывал трепет в душе, было какое-то особенное, правильное чувство. Там были враги, а здесь – свои, победившие всех врагов.
Это были его деды и бабушки, отдавшие жизни за то, чтобы он мог жить счастливо.
И вроде бы ничего не изменилось, но Петр Иванович чувствовал какую-то внутреннюю, невидимую, фальшь во всём происходящем.
На параде он увидел тех молодых, железных ребят, которые шли строем, искренне гордясь своей страной. В их лицах читалось отвага и вера в правду своей страны. Каждый, проходивший мимо занавешенного мавзолея, действительно гордился силой и единством своей державы.
В телефоне сыпались поздравления – безликие открытки с пожеланиями к празднику. Зачем их все отправляют?
Он набрал несколько человек – все поздравляли его с “праздничком”.
Почему с “праздничком”? Ведь это всегда был Великий Праздник! Его деды и бабушки, своей кровью, отстояли его право на свободу. Они просто не могли представить, чтобы он стал несвободным, и дрались за него насмерть. Он всю жизнь чувствовал себя причастным к этому чему то очень большому. Он был свободный от рождения только благодаря этому Празднику. Слово “праздничек” никак не хотело укладываться в его душе.
Вокруг все праздновали – жарили мясо, выпивали, слушали военные песни. Но что-то было не так, хотя понять, что именно, он не мог.
Только друг прислал личную фотографию – там он маленький стоял с дедушкой и бабушкой, победителями в той великой войне.
Вот в этом была правда.
На вопрос что делаешь -друг ответил: “Соберу родителей и помяну дедов”. Для него это был не “праздничек”, для него это был праздник.
Шёл четвёртый год войны. Почему и за что она идет - размышлял Петр Иванович. Война шла за свободу русских людей.
"Своих не бросаем"- знал он, и сердце его понимало, что в этом и есть правда, как тогда в детстве.
Он стоял у окна, глядя на улицу, где люди веселились, и думал о том, что истинное значение праздника теряется в потоке пустых слов и формальных поздравлений. Где-то там, в глубине души, жила надежда, что когда-нибудь всё вернется на свои места. Пусть будет этот праздник всегда - День Великой Победы в праве каждого быть свободным.
Карьеристка
В квартире номер 47 всегда горел свет на кухне.
Каждый вечер, придя с работы Елена Петровна сражалась с дедлайнами, как генерал с невидимым противником. Она составляла стратегические планы презентаций, разрабатывала тактические схемы переговоров и вела партизанскую войну с корпоративной почтой.
«Вот сейчас допишу этот отчет, а потом…» – думала она, не замечая, как муж в очередной раз пытается завести разговор о выходных. «А потом надо подготовить презентацию, а после…» – продолжала она свой мысленный список, игнорируя детские рисунки, которыми дети пытались привлечь её внимание.
Однажды вечером, устав от бесконечной работы, Елена Петровна решила устроить семейный ужин.
Она потратила три часа на приготовление изысканного блюда, сорок минут на сервировку и десять минут на расстановку свечей. Когда всё было готово, она гордо пригласила семью к столу.
Но не прошло и пяти минут, как телефон Елены Петровны зазвонил. Сначала она хотела проигнорировать звонок, но имя на экране заставило её вздрогнуть – это был важный клиент, с которым она вела переговоры последние три недели. “Простите, это ненадолго”, – бросила она, выбегая из комнаты.
Следующие два часа пролетели как один миг. Переговоры, документы, согласования – всё смешалось в привычный рабочий вихрь. Когда она наконец закончила и вернулась в гостиную, там было темно и тихо. На столе остались лишь крошки от ужина и несколько потухших свечей.
В детской она увидела умиротворяющую картину: муж, сам того не заметив, уснул в кресле, а дети, обнявшись, мирно дремали рядом на полу. На столе лежала записка: “Спасибо за ужин. Мы съели всё. Ты лучшая мама в мире. Папа и дети”.
Через неделю, вернувшись из очередного бизнес-трипа , Елена Петровна обнаружила, что её семья уехала на дачу без неё. На столе лежала записка: «Мы на даче. Вернёмся через месяц. Твой муж и дети».
Теперь Елена Петровна каждый день работает в пустой квартире, а по вечерам разговаривает с монитором. Говорят, он единственный, кто действительно ценит её трудоголизм.
В квартире номер 47 всегда горел свет на кухне.
Каждый вечер, придя с работы Елена Петровна сражалась с дедлайнами, как генерал с невидимым противником. Она составляла стратегические планы презентаций, разрабатывала тактические схемы переговоров и вела партизанскую войну с корпоративной почтой.
«Вот сейчас допишу этот отчет, а потом…» – думала она, не замечая, как муж в очередной раз пытается завести разговор о выходных. «А потом надо подготовить презентацию, а после…» – продолжала она свой мысленный список, игнорируя детские рисунки, которыми дети пытались привлечь её внимание.
Однажды вечером, устав от бесконечной работы, Елена Петровна решила устроить семейный ужин.
Она потратила три часа на приготовление изысканного блюда, сорок минут на сервировку и десять минут на расстановку свечей. Когда всё было готово, она гордо пригласила семью к столу.
Но не прошло и пяти минут, как телефон Елены Петровны зазвонил. Сначала она хотела проигнорировать звонок, но имя на экране заставило её вздрогнуть – это был важный клиент, с которым она вела переговоры последние три недели. “Простите, это ненадолго”, – бросила она, выбегая из комнаты.
Следующие два часа пролетели как один миг. Переговоры, документы, согласования – всё смешалось в привычный рабочий вихрь. Когда она наконец закончила и вернулась в гостиную, там было темно и тихо. На столе остались лишь крошки от ужина и несколько потухших свечей.
В детской она увидела умиротворяющую картину: муж, сам того не заметив, уснул в кресле, а дети, обнявшись, мирно дремали рядом на полу. На столе лежала записка: “Спасибо за ужин. Мы съели всё. Ты лучшая мама в мире. Папа и дети”.
Через неделю, вернувшись из очередного бизнес-трипа , Елена Петровна обнаружила, что её семья уехала на дачу без неё. На столе лежала записка: «Мы на даче. Вернёмся через месяц. Твой муж и дети».
Теперь Елена Петровна каждый день работает в пустой квартире, а по вечерам разговаривает с монитором. Говорят, он единственный, кто действительно ценит её трудоголизм.
Счастье
Иногда так хочется подойти к какому нибудь и спросить: в чем смысл жизни? Доволен ли ты своей жизнью? Было ли счастье в ней ? Что скажешь о своей прожитой жизни в целом всем.
С тех пор как я чуть не потерял для меня ценное , такое желание возникает постоянно.
Иные отделываются банальной фразой— живу —как живу. Другие врать начинают — дескать, живу отлично, машину обновил, квартиру в ипотеку взял.... всем доволен, семья в порядке.
И только один человек ответил мне на этот вопрос серьезно и обстоятельно. Сосед мой по подъезду, худой дед лет семидесяти. Мика его зовут. Он так и представляется всем— Мика.
По профессии он повар. Человек сам немудреный. Но имеет поразительную особенность- всегда начисто выбрит, и разит от него всегда смесью одеколона с перегаром. Он носит чистую, изрядно потрепанную, выглаженную рубашку ,и штаны, на несколько размеров больше, перетянуты каким то модным, смешным ремнем.
Выйдет он на улицу, сядет на лавочку, сигарету закурит и к каждой юбке цепляется... " Душечка моя..." смешно так говорит...
— Счастье-то? — спросил он меня. — А как же, — обязательно счастье было.
— Ну, и как, — спросил я, — большое счастье было?
— Да уж большое оно или оно маленькое — не знаю, а только оно на всю жизнь запомнилось.
Мика выкурил сигарету, собрался с мыслями, зачем то подмигнул мне и стал рассказывать.
— А было это, молодой человек, в конце 80-х. Был я тогда красивый и молодой...лет 35 мне было. Козырный я был... весь на фирме... поваром в доме отдыха работал.
Все ждал счастья, когда же оно привалит.
Года шли как то своим чередом, ничего такого не происходило. Женился, дочку родил, развелся.... Опять женился, сын родился... где они, не знаю.... в 90-х связь со всеми потерял... Как то все шло тихо и гладко. И особенного счастья в этом не было.
Ну а раз, летом, корешок мой, продавец в ларьке "пепси" , напротив эрмитажа такой ларек стоял..., в отпуск собрался...
Говорит он мне —поработай за меня, чтобы место не потерять—, место хлебное это было. Бумаги тогда оформил и туда на 21 день пошел.
А туда весь город ломится—говорит дед—все пепси пьют....Эрмитаж рядом- сам понимаешь...культура...
Короче, приступил я к работе. Первый день, продаю... не левачу.... присматриваюсь..... К концу дня сверку делаю..., а пепси еще процентов двадцать осталось. Ничего понять не могу.... Я в пересчет, считаю стаканы, деньги, все сходится...., а пепси двадцать процентов лишних есть и все..., а их быть не должно.
Короче ужас меня тогда охватил, вдруг проверка?... то все... сидеть долго....А главное за что? А сидеть то не хочется.... Короче, взял по тихому с мусорки стаканы использованные, помыл....,и продал все по второму кругу... от греха подальше... не выливать же... Пепси тогда в фирменные стаканы наливали...белый такой... с лейбом пепси, красивый.
Следующий день - то же самое... ничего понять не могу. Деньги как из воздуха.
Тут дед опять закурил:
—И так каждый день происходило. Начал я бояться тогда сильно, деньги большие были, левак серьезный... а понять откуда, никак не мог... К приезду кореша моего, тысячи три левака было.
Ну я ему аккуратно и говорю тогда — так мол и так.... получались избытки каждый день... я, типа, понять не мог откуда, просто выливал их"
А он мне : "Лопух ты Мика. Стакан то 180 грамм, а ты по риску наливал, там вообще 160 получается. А учет по стаканам граненым.... они 200... я тебя не предупреждал, думал сам допрешь"
Вот тут то счастье мне и привалило. Счастливый я тогда был... три тысячи!!!Квартиру кооперативную можно было купить на эти деньжища.....
Пил я тогда, помню месяца два от счастья. Покупки разные сделал - видак, магнитофон панасоник. Еще что то хотел купить, да помню денег уже не хватало.
— Вот, молодой человек...., как видишь, и в моей жизни счастье бывает... Но у меня только раз было.... А вся остальная жизнь текла ровно, и большого счастья не видел....
Мика замолчал и снова, неизвестно для чего, подмигнул мне.
Я с завистью посмотрел на деда. В моей жизни такого счастья не было.
Впрочем, может, я и не заметил.
Иногда так хочется подойти к какому нибудь и спросить: в чем смысл жизни? Доволен ли ты своей жизнью? Было ли счастье в ней ? Что скажешь о своей прожитой жизни в целом всем.
С тех пор как я чуть не потерял для меня ценное , такое желание возникает постоянно.
Иные отделываются банальной фразой— живу —как живу. Другие врать начинают — дескать, живу отлично, машину обновил, квартиру в ипотеку взял.... всем доволен, семья в порядке.
И только один человек ответил мне на этот вопрос серьезно и обстоятельно. Сосед мой по подъезду, худой дед лет семидесяти. Мика его зовут. Он так и представляется всем— Мика.
По профессии он повар. Человек сам немудреный. Но имеет поразительную особенность- всегда начисто выбрит, и разит от него всегда смесью одеколона с перегаром. Он носит чистую, изрядно потрепанную, выглаженную рубашку ,и штаны, на несколько размеров больше, перетянуты каким то модным, смешным ремнем.
Выйдет он на улицу, сядет на лавочку, сигарету закурит и к каждой юбке цепляется... " Душечка моя..." смешно так говорит...
— Счастье-то? — спросил он меня. — А как же, — обязательно счастье было.
— Ну, и как, — спросил я, — большое счастье было?
— Да уж большое оно или оно маленькое — не знаю, а только оно на всю жизнь запомнилось.
Мика выкурил сигарету, собрался с мыслями, зачем то подмигнул мне и стал рассказывать.
— А было это, молодой человек, в конце 80-х. Был я тогда красивый и молодой...лет 35 мне было. Козырный я был... весь на фирме... поваром в доме отдыха работал.
Все ждал счастья, когда же оно привалит.
Года шли как то своим чередом, ничего такого не происходило. Женился, дочку родил, развелся.... Опять женился, сын родился... где они, не знаю.... в 90-х связь со всеми потерял... Как то все шло тихо и гладко. И особенного счастья в этом не было.
Ну а раз, летом, корешок мой, продавец в ларьке "пепси" , напротив эрмитажа такой ларек стоял..., в отпуск собрался...
Говорит он мне —поработай за меня, чтобы место не потерять—, место хлебное это было. Бумаги тогда оформил и туда на 21 день пошел.
А туда весь город ломится—говорит дед—все пепси пьют....Эрмитаж рядом- сам понимаешь...культура...
Короче, приступил я к работе. Первый день, продаю... не левачу.... присматриваюсь..... К концу дня сверку делаю..., а пепси еще процентов двадцать осталось. Ничего понять не могу.... Я в пересчет, считаю стаканы, деньги, все сходится...., а пепси двадцать процентов лишних есть и все..., а их быть не должно.
Короче ужас меня тогда охватил, вдруг проверка?... то все... сидеть долго....А главное за что? А сидеть то не хочется.... Короче, взял по тихому с мусорки стаканы использованные, помыл....,и продал все по второму кругу... от греха подальше... не выливать же... Пепси тогда в фирменные стаканы наливали...белый такой... с лейбом пепси, красивый.
Следующий день - то же самое... ничего понять не могу. Деньги как из воздуха.
Тут дед опять закурил:
—И так каждый день происходило. Начал я бояться тогда сильно, деньги большие были, левак серьезный... а понять откуда, никак не мог... К приезду кореша моего, тысячи три левака было.
Ну я ему аккуратно и говорю тогда — так мол и так.... получались избытки каждый день... я, типа, понять не мог откуда, просто выливал их"
А он мне : "Лопух ты Мика. Стакан то 180 грамм, а ты по риску наливал, там вообще 160 получается. А учет по стаканам граненым.... они 200... я тебя не предупреждал, думал сам допрешь"
Вот тут то счастье мне и привалило. Счастливый я тогда был... три тысячи!!!Квартиру кооперативную можно было купить на эти деньжища.....
Пил я тогда, помню месяца два от счастья. Покупки разные сделал - видак, магнитофон панасоник. Еще что то хотел купить, да помню денег уже не хватало.
— Вот, молодой человек...., как видишь, и в моей жизни счастье бывает... Но у меня только раз было.... А вся остальная жизнь текла ровно, и большого счастья не видел....
Мика замолчал и снова, неизвестно для чего, подмигнул мне.
Я с завистью посмотрел на деда. В моей жизни такого счастья не было.
Впрочем, может, я и не заметил.
Подработка
— Отец мой, хороший человек, дальнобойщиком всю жизнь работал — сказал Марат Овсепян . — а сейчас на пенсии сидит, самогон гонит. Прихватило его по болезни, вот и сидит у себя. Мне в свое время квартиру в питере сделал-студию небольшую, так сказать путь в жизнь дал. Я тогда институт культуры только закончил, на культуролог учился, работы никакой, тоска...
Но вот подвернулась мне одна смешная подработка, правда воспользоваться я таким случаем так и не смог.
А подработку эту предложила девица одна, Катрин, соседка по площадке.
Так — ее студия, а так — моя. А перегородка тоненькая. И насквозь все слышно: и как девица домой к утру является, и как волосы свои феном сушит, и как пиво пьет, и как с кавалерами своими на темы интимные беседует. Все насквозь слышно, только что выражений лиц не видать.
А раз утром девица встала и звонит в дверь.
— Эй, — говорит, — привет, у тебя стики для айкоса есть? дай несколько.
— Может и есть, — отвечаю. — Я, — улыбаясь ей, — хоть и безработный сейчас, но стики пока еще есть. Заходи, покурим, кофе будешь? .
Стоит она такая в длинной футболке...ноги голые... только трусы просвечиваются и .... какие то смешные тапки в виде кроссовок надеты на босу ногу.
— Не парься, — говорит. —Потом до магаза дойду, куплю,занесу.
— Да уж, — говорю, — пожалуйста. Я, — говорю, — человек небогатый и временно-постоянно безработный, культурологи сейчас никому не нужны, поэтому каждая копейка на счету.
Слово за слово — разговорились.
— Чем живешь, — интересуюсь, — почем квартиру снимаешь?
А она на прямой вопрос не отвечает и говорит двусмысленно.
— Раз, — говорит, — ты человек безработный и деньги тебе нужны, то, — говорит, — могу тебе от чистого сердца подработку предложить.
— Какую же такую, — спрашиваю, — подработку?
— Да, — говорит, — ну типа братом моим будешь .
— Можно, — говорю, — объяснись, — говорю, — короче.
— А очень, — говорит, — все просто. Когда — говорит, — я в ресторан одна являюсь, мужики меня цепляют, потом начинают вести себя по хамски ну и тд... А так увидят, что я с мужчиной и мужчина вроде родственника, то вроде как безопасно, да и парень ты крепкий, да и лицо не совсем русское.
Вот, — говорит, — мы и будем вместе ходить. Вместе придем, посидим, а после ты типа заторопишься: типа, Катрин, по делам ехать надо и тп и тд... И отваливаешь. А если я понимаю что потом козел со мной познакомился, то наберу тебя и ты подойдешь меня заберешь, типа ехать нужно срочно.... Если не позвоню, то все ок, иди гуляй.
— Только и всего? — спрашиваю.
— Да, — говорит. — Принарядитесь только получше. Пиджак обязательно одень, если есть. Сегодня мы и пойдем.
— Можно, — говорю, — работа не очень трудная.
И вот к вечеру оделся я. Пиджак нашел старый, в котором в институт еще ходил, штаны одел, туфли.... Все чин по чину... в общем модный такой...Пиджак правда маленький был, располнел я тогда что-ли...
Входим в ресторане. Присаживаемся за столик. А пиджак то жмет... Я говорю:
— Давай я пиджак сниму. Душно мне как то в нем , с непривычки то.
А она говорит:
— Нет. Терпи.
Сидим. Терплю. Жрать хочется, а вокруг столько всего вкусного носят, даже в носу щекочет.
А она мне шепчет в ухо:
— Пора, — говорит, — уходи.
Я встаю, двигаю стулом громко.
— Я, — говорю, — Катя пойду, — говорю, — нужно срочно по делам отъехать. Ты тут посиди. Я за тобой позже приеду.
А она головой кивает, дескать, ладно, катись.
Снял я ненавистный пиджак и пошел на улицу.
Полчаса походил по улице, замерз как собака, зуб на зуб не попадает.
Возвращаюсь назад. Гляжу: сидит моя девица за столиком, манерно так сидит..... и жрет что-то. А рядом с ней деловой такой... в костюме.... хмырь наклонился и шепчет в ушную раковину.
Подхожу.
— А, — говорю, — вот и я. Не пора ли, — говорю, — Катерина, нам домой ехать?
А она:
— Нет, — говорит, — Марат, я, — говорит, — еще посижу немного со старым знакомым. А ты домой езжай.
— Ну, — говорю, — как хочешь. Я тогда поехал.
Потоптался я, потоптался, а уходить то не хочется. И жрать то так ужасно хочется....
— Вот, говорю, я сейчас пойду, только, — говорю, — присяду на минуточку по-родственному . Замерз как собака.
Она мне глазами мигает, а мне ни к чему.
Посижу, думаю, и уйду. Потерпят...
Сел и сижу. А хмырь этот сконфузился и шептать перестал.
Я говорю:
— Вы не стесняйтесь… Я ее родственник, брат двоюродный, шепчитесь себе на здоровье.
А он:
— Нет проблем, — говорит, — может виски?
— Можно, — говорю. — Отчего, — говорю, —родственнику виски не выпить то.
Выпил я двойную виски и... как ... захмелел — с голоду, что ли. Принялся со стола закуски разные есть.
— Не будь, — говорю, — я родственником ее , не стал бы я тут сидеть и пить с вами. Ну а родственнику отчего ж не выпить то, и не поесть заодно? За родственником глаз да глаз нужен.
— Не понимаю, — говорит деловой. — На что это вы намекаете?
— Да нет, — говорю, — какие ж намеки? Тоже, — говорю, — бедную бабу , каждый обмануть хочет. Глаз да глаз нужен.
— То есть, — говорит он, — как обмануть? Как понимать мне ваши слова?
— Так и — говорю, — понимайте, как хотите. Мне, — говорю, — некогда объясняться. Мне торопиться надо. А уж вы, будьте любезны, расплатитесь с ней по настоящему, без обману.
Надел я пиджак, попрощался со всеми вежливо... и вышел.
А теперь когда Катрин вижу , она мне всегда в морду пытается заехать.
Этак на каждую такую подработку, никакой морды не напасешься.
— Отец мой, хороший человек, дальнобойщиком всю жизнь работал — сказал Марат Овсепян . — а сейчас на пенсии сидит, самогон гонит. Прихватило его по болезни, вот и сидит у себя. Мне в свое время квартиру в питере сделал-студию небольшую, так сказать путь в жизнь дал. Я тогда институт культуры только закончил, на культуролог учился, работы никакой, тоска...
Но вот подвернулась мне одна смешная подработка, правда воспользоваться я таким случаем так и не смог.
А подработку эту предложила девица одна, Катрин, соседка по площадке.
Так — ее студия, а так — моя. А перегородка тоненькая. И насквозь все слышно: и как девица домой к утру является, и как волосы свои феном сушит, и как пиво пьет, и как с кавалерами своими на темы интимные беседует. Все насквозь слышно, только что выражений лиц не видать.
А раз утром девица встала и звонит в дверь.
— Эй, — говорит, — привет, у тебя стики для айкоса есть? дай несколько.
— Может и есть, — отвечаю. — Я, — улыбаясь ей, — хоть и безработный сейчас, но стики пока еще есть. Заходи, покурим, кофе будешь? .
Стоит она такая в длинной футболке...ноги голые... только трусы просвечиваются и .... какие то смешные тапки в виде кроссовок надеты на босу ногу.
— Не парься, — говорит. —Потом до магаза дойду, куплю,занесу.
— Да уж, — говорю, — пожалуйста. Я, — говорю, — человек небогатый и временно-постоянно безработный, культурологи сейчас никому не нужны, поэтому каждая копейка на счету.
Слово за слово — разговорились.
— Чем живешь, — интересуюсь, — почем квартиру снимаешь?
А она на прямой вопрос не отвечает и говорит двусмысленно.
— Раз, — говорит, — ты человек безработный и деньги тебе нужны, то, — говорит, — могу тебе от чистого сердца подработку предложить.
— Какую же такую, — спрашиваю, — подработку?
— Да, — говорит, — ну типа братом моим будешь .
— Можно, — говорю, — объяснись, — говорю, — короче.
— А очень, — говорит, — все просто. Когда — говорит, — я в ресторан одна являюсь, мужики меня цепляют, потом начинают вести себя по хамски ну и тд... А так увидят, что я с мужчиной и мужчина вроде родственника, то вроде как безопасно, да и парень ты крепкий, да и лицо не совсем русское.
Вот, — говорит, — мы и будем вместе ходить. Вместе придем, посидим, а после ты типа заторопишься: типа, Катрин, по делам ехать надо и тп и тд... И отваливаешь. А если я понимаю что потом козел со мной познакомился, то наберу тебя и ты подойдешь меня заберешь, типа ехать нужно срочно.... Если не позвоню, то все ок, иди гуляй.
— Только и всего? — спрашиваю.
— Да, — говорит. — Принарядитесь только получше. Пиджак обязательно одень, если есть. Сегодня мы и пойдем.
— Можно, — говорю, — работа не очень трудная.
И вот к вечеру оделся я. Пиджак нашел старый, в котором в институт еще ходил, штаны одел, туфли.... Все чин по чину... в общем модный такой...Пиджак правда маленький был, располнел я тогда что-ли...
Входим в ресторане. Присаживаемся за столик. А пиджак то жмет... Я говорю:
— Давай я пиджак сниму. Душно мне как то в нем , с непривычки то.
А она говорит:
— Нет. Терпи.
Сидим. Терплю. Жрать хочется, а вокруг столько всего вкусного носят, даже в носу щекочет.
А она мне шепчет в ухо:
— Пора, — говорит, — уходи.
Я встаю, двигаю стулом громко.
— Я, — говорю, — Катя пойду, — говорю, — нужно срочно по делам отъехать. Ты тут посиди. Я за тобой позже приеду.
А она головой кивает, дескать, ладно, катись.
Снял я ненавистный пиджак и пошел на улицу.
Полчаса походил по улице, замерз как собака, зуб на зуб не попадает.
Возвращаюсь назад. Гляжу: сидит моя девица за столиком, манерно так сидит..... и жрет что-то. А рядом с ней деловой такой... в костюме.... хмырь наклонился и шепчет в ушную раковину.
Подхожу.
— А, — говорю, — вот и я. Не пора ли, — говорю, — Катерина, нам домой ехать?
А она:
— Нет, — говорит, — Марат, я, — говорит, — еще посижу немного со старым знакомым. А ты домой езжай.
— Ну, — говорю, — как хочешь. Я тогда поехал.
Потоптался я, потоптался, а уходить то не хочется. И жрать то так ужасно хочется....
— Вот, говорю, я сейчас пойду, только, — говорю, — присяду на минуточку по-родственному . Замерз как собака.
Она мне глазами мигает, а мне ни к чему.
Посижу, думаю, и уйду. Потерпят...
Сел и сижу. А хмырь этот сконфузился и шептать перестал.
Я говорю:
— Вы не стесняйтесь… Я ее родственник, брат двоюродный, шепчитесь себе на здоровье.
А он:
— Нет проблем, — говорит, — может виски?
— Можно, — говорю. — Отчего, — говорю, —родственнику виски не выпить то.
Выпил я двойную виски и... как ... захмелел — с голоду, что ли. Принялся со стола закуски разные есть.
— Не будь, — говорю, — я родственником ее , не стал бы я тут сидеть и пить с вами. Ну а родственнику отчего ж не выпить то, и не поесть заодно? За родственником глаз да глаз нужен.
— Не понимаю, — говорит деловой. — На что это вы намекаете?
— Да нет, — говорю, — какие ж намеки? Тоже, — говорю, — бедную бабу , каждый обмануть хочет. Глаз да глаз нужен.
— То есть, — говорит он, — как обмануть? Как понимать мне ваши слова?
— Так и — говорю, — понимайте, как хотите. Мне, — говорю, — некогда объясняться. Мне торопиться надо. А уж вы, будьте любезны, расплатитесь с ней по настоящему, без обману.
Надел я пиджак, попрощался со всеми вежливо... и вышел.
А теперь когда Катрин вижу , она мне всегда в морду пытается заехать.
Этак на каждую такую подработку, никакой морды не напасешься.
Семейное счастье
На днях зашел я к своему знакомому, к Колесникову. Он мастером на табачной фабрике работает.
Захожу.
Сидит хозяин довольный такой за столом, в телефоне копается. Жена ходит по квартире пыль протирает.
Посадил меня хозяин за стол, улыбается.
— А, — говорит, — друже… Поздравляй нас…
— С чем же тебя поздравить, Данил Владимирович? — спросил я.
— А как же, — говорит, — с новой жизнью, с новыми переменами, с новыми семейными устоями.
— Не могу догадаться, — сказал я. — Уж не с прибавлением ли твоего семейства?
—Нет, — засмеялся Колесников. — Не то. Не попал в цель… Да ты супругу лично спроси. Это ее больше касается… Гляди, какая она счастливая, все время квартиру намывает, смотри как чисто теперь … Словно золушка… Пускай она сама тебе скажет про свое семейное счастье.
Я посмотрел на супругу Данила Владимирович. А та улыбнулась этак криво и говорит:
— Ах, да, — говорит, — мы теперь, знаешь ли, перестали дома вообще готовить… Теперь только доставкой еды с ресторанов пользуемся.
— Да! — воскликнул довольный хозяин. — Баста! Новую жизнь начали. В утиль все — плиту, кастрюли, магазины… Пущай и женщина свободу узнает… Такой же она человек, как и я.
Хозяин долго говорил о несомненных выгодах такого питания, потом стал смеяться.
— И во всем, представь себе, выгода и польза от такой перемены. Скажем, гости пришли. Ну, сидят, ждут. Ждут— когда на стол что-нибудь накроют. А ты им, чертям, меню с ресторана даёшь и говоришь: «Давайте доставку закажем, что выбирать будете?» И потом раз и: « Карточкой оплатите или мне самому? а вы мне переведёте?» А не хотите — так не надо, никто не заставляет, посидим так.
Хозяин захохотал и взглянул на свою жену.
— Да, — повторил он, — теперь все просто, нет никаких затрат. Время теперь, скажем ух.... Сколько теперь этого самого свободного времени остается! Уйма… Бывало, придет супруга с работы — мечется, хватается, что то готовит... Продуктов массу изведет… А тут пришла, и делать ей, дуре, нечего, только чистоту в квартире поддерживай. Пользуйся свободой.
— Это верно, — подтвердил я, — кухня много отнимает времени.
— Еще бы! — с новым восторгом воскликнул хозяин. — Тут по крайней мере пришла с работы, быстро пропылесосила, надоело пылесосить — закинь белье в стиралку, стирать нечего- пыль вытри... А то еще можно заказы на подработку брать, говорят платят не плохо, и , потому времени свободного хоть отбавляй.
Хозяин помолчал, потом задумчиво продолжал:
— А в самом деле. Не брать ли тебе, Маша, заказов? Возьми по вечерам уборку какую нибудь, сейчас так многие делают.
— Да что ж, — сказала жена, — отчего ж не брать-то? Можно и брать…
Хозяин, видимо, огорчился таким равнодушным ответом.
— «Можно, можно», — передразнил он жену. — Ты, Мария, всегда недовольна. Другая бы прыгала от счастья, что работать не надо, а ты надуешься, как жаба, и молчишь… Ведь небось довольна, что не приходится на кухне торчать? Ну, ответь же гостю!
— Конечно… довольна, — уныло согласилась жена.
— Еще бы не довольна! Бывало, целый день то магазин, то плита… Купи продуктов, приготовь, потом убери за всеми… А теперь просто поддерживай чистоту в доме и все. Пользуйся свободным временем. Надо же и тебе пожить.
Я посмотрел на хозяина. Он говорил серьезно.
— Послушай, — сказал я, — а ведь хрен редьки не слаще.
— Что? — удивился Данил Владимирович.
— Я говорю: хрен редьки не слаще. То кухня, то уборка… А может быть, жене твоей сериал хочется посмотреть? Может быть, ей и убирать-то не хочется?
— Ну, уж ты того, — обиделся хозяин. — Как же ей убирать то не хочется, когда она баба.
Я встал, попрощался с хозяином и вышел. А когда уходил, то слышал, как хозяин сказал жене:
— Недоволен, гад. Обедать ему не дали, так и скулит, желчь свою на людей пускает… А хочешь обедать — приди, закажи доставку, нечего жмотится… Ну, убирай, Маша, убирай, посмотри еще за раковиной грязно.
На днях зашел я к своему знакомому, к Колесникову. Он мастером на табачной фабрике работает.
Захожу.
Сидит хозяин довольный такой за столом, в телефоне копается. Жена ходит по квартире пыль протирает.
Посадил меня хозяин за стол, улыбается.
— А, — говорит, — друже… Поздравляй нас…
— С чем же тебя поздравить, Данил Владимирович? — спросил я.
— А как же, — говорит, — с новой жизнью, с новыми переменами, с новыми семейными устоями.
— Не могу догадаться, — сказал я. — Уж не с прибавлением ли твоего семейства?
—Нет, — засмеялся Колесников. — Не то. Не попал в цель… Да ты супругу лично спроси. Это ее больше касается… Гляди, какая она счастливая, все время квартиру намывает, смотри как чисто теперь … Словно золушка… Пускай она сама тебе скажет про свое семейное счастье.
Я посмотрел на супругу Данила Владимирович. А та улыбнулась этак криво и говорит:
— Ах, да, — говорит, — мы теперь, знаешь ли, перестали дома вообще готовить… Теперь только доставкой еды с ресторанов пользуемся.
— Да! — воскликнул довольный хозяин. — Баста! Новую жизнь начали. В утиль все — плиту, кастрюли, магазины… Пущай и женщина свободу узнает… Такой же она человек, как и я.
Хозяин долго говорил о несомненных выгодах такого питания, потом стал смеяться.
— И во всем, представь себе, выгода и польза от такой перемены. Скажем, гости пришли. Ну, сидят, ждут. Ждут— когда на стол что-нибудь накроют. А ты им, чертям, меню с ресторана даёшь и говоришь: «Давайте доставку закажем, что выбирать будете?» И потом раз и: « Карточкой оплатите или мне самому? а вы мне переведёте?» А не хотите — так не надо, никто не заставляет, посидим так.
Хозяин захохотал и взглянул на свою жену.
— Да, — повторил он, — теперь все просто, нет никаких затрат. Время теперь, скажем ух.... Сколько теперь этого самого свободного времени остается! Уйма… Бывало, придет супруга с работы — мечется, хватается, что то готовит... Продуктов массу изведет… А тут пришла, и делать ей, дуре, нечего, только чистоту в квартире поддерживай. Пользуйся свободой.
— Это верно, — подтвердил я, — кухня много отнимает времени.
— Еще бы! — с новым восторгом воскликнул хозяин. — Тут по крайней мере пришла с работы, быстро пропылесосила, надоело пылесосить — закинь белье в стиралку, стирать нечего- пыль вытри... А то еще можно заказы на подработку брать, говорят платят не плохо, и , потому времени свободного хоть отбавляй.
Хозяин помолчал, потом задумчиво продолжал:
— А в самом деле. Не брать ли тебе, Маша, заказов? Возьми по вечерам уборку какую нибудь, сейчас так многие делают.
— Да что ж, — сказала жена, — отчего ж не брать-то? Можно и брать…
Хозяин, видимо, огорчился таким равнодушным ответом.
— «Можно, можно», — передразнил он жену. — Ты, Мария, всегда недовольна. Другая бы прыгала от счастья, что работать не надо, а ты надуешься, как жаба, и молчишь… Ведь небось довольна, что не приходится на кухне торчать? Ну, ответь же гостю!
— Конечно… довольна, — уныло согласилась жена.
— Еще бы не довольна! Бывало, целый день то магазин, то плита… Купи продуктов, приготовь, потом убери за всеми… А теперь просто поддерживай чистоту в доме и все. Пользуйся свободным временем. Надо же и тебе пожить.
Я посмотрел на хозяина. Он говорил серьезно.
— Послушай, — сказал я, — а ведь хрен редьки не слаще.
— Что? — удивился Данил Владимирович.
— Я говорю: хрен редьки не слаще. То кухня, то уборка… А может быть, жене твоей сериал хочется посмотреть? Может быть, ей и убирать-то не хочется?
— Ну, уж ты того, — обиделся хозяин. — Как же ей убирать то не хочется, когда она баба.
Я встал, попрощался с хозяином и вышел. А когда уходил, то слышал, как хозяин сказал жене:
— Недоволен, гад. Обедать ему не дали, так и скулит, желчь свою на людей пускает… А хочешь обедать — приди, закажи доставку, нечего жмотится… Ну, убирай, Маша, убирай, посмотри еще за раковиной грязно.
Детектор лжи
В одном южном отеле, работающем по системе «всё включено», недалеко от забора, охрана случайно обнаружила пятнадцать припрятанных целых коробок текилы, явно для дальнейшего выноса за территорию отеля.
Приходит начальник охраны к директору, говорит: «Так мол и так, обнаружили, откуда и кто — не знаем, найти не можем…»
Директор отеля тут же в ярость:
— Как так? Как такое возможно и т. д. и т. п.?
Начальник охраны весь сконфузился, вроде как его косяк, а что делать — не поймёт. Тут как назло ещё собственник из Москвы приехал, вроде как с проверкой, и тут такое.
Собственник, как всегда, за дело сам взялся, собрал совещание, начал обсуждать, кто виноват, что делать и тд.... Тут начальнику охраны приходит в голову мысль: нужен полиграф, а по-простому — детектор лжи.
Вызвали такого специалиста по этим вопросам из Москвы. Приезжает этакий человек в костюме, а при нём чемоданчик. Разложил он из чемоданчика всякие приспособления на стол и зовёт первого по списку на проверку.
А персонал стоит в коридоре, шепчется, что за процедура такая, зачем им это нужно, что за нарушение прав и всё такое.
Первой заходит на проверку шеф-повар — женщина лет 55, надели ей всякие датчики: на голову, на руки, даже на попу что-то прицепили, сидит, в общем, как новогодняя ёлка, только глаза в разные стороны испуганно таращит.
Только специалист собирается начать задавать вопросы ей, а она как заорет:
— Да, — говорит, — попалась. Не отпираюсь. И, — говорит, — откаты через закупщика получаю, завышаем, но не наглеем, не более пятнадцати процентов, — говорит, — всё как у всех.
Директор рот открыл:
— А текила? — спрашивает.
— Про текилу, — говорит, — ничего не знаю и ведать не ведаю, а остальное — это так. Увольняйте меня.
Вывели её. Зовут следующего.
Заходит начальник размещения. Побелел при виде аппаратуры и с порога:
— Увольняйте, — говорит, — меня, человек грешен. Я, — говорит, — за номера деньги иногда брал, а в программу учёта не проводил.
Директор вообще рассвирепел.
А в комнату заглядывает начальник по персоналу, весь бледный, еле держится на ногах:
— Виноват, — говорит, — виноват. Я, — говорит, — это верно, по ведомостям одно количество персонала, по факту на треть меньше. Ну нет персонала, — говорит, — где я его возьму в таком количестве. Увольняйте меня!
Растерялся директор. Собственник сидит, смотрит. Начальник охраны только загадочно улыбается и ручкой так невзначай по столу стучит.
Тут директор говорит:
— Нужно прекращать, — говорит, — а то все руководство уволится, кто работать будет. У нас так всё везде тут.
— Что? — говорит собственник, — пусть всю правду говорят, что за попустительство, вот вы тоже попробуйте, может, и вы что скажете…
Растерялся директор, сел на стул, специалист ему датчики пристёгивает, а он всё бледнее и бледнее становится.
— Ну, — говорит, — бог правду видит, если так. Я, — говорит, — и есть сукин кот и мазурик. И текила-то, — говорит, — не моя. Текилу-то, — говорит, — зять мой будущий для свадьбы заготовил, всё равно гости выпьют, ведь всё включено в отеле. А у него свадьба с дочуркой моей, а зарплата у него маленькая, он здесь барменом подрабатывает.
Вышел после этих слов собственник в коридор, а там уже все стоят заявления пишут. Говорят: «Всё, увольняемся, так нельзя работать — одни стрессы».
Вернулся и подходит к начальнику службы безопасности:
— Ну хоть вы пройдите тест, — говорит собственник, — а то не знаю, кому уже доверять.
— Не нужно, — говорит начальник безопасности, — мы со специалистом гонорар за полиграф пополам делим. Я, — говорит, — на вашу копеечную зарплату жить не могу, у меня семья…Увольняюсь.
Чего было дальше — неизвестно. Только через определённое время появилось объявление о продаже отельного бизнеса.
В одном южном отеле, работающем по системе «всё включено», недалеко от забора, охрана случайно обнаружила пятнадцать припрятанных целых коробок текилы, явно для дальнейшего выноса за территорию отеля.
Приходит начальник охраны к директору, говорит: «Так мол и так, обнаружили, откуда и кто — не знаем, найти не можем…»
Директор отеля тут же в ярость:
— Как так? Как такое возможно и т. д. и т. п.?
Начальник охраны весь сконфузился, вроде как его косяк, а что делать — не поймёт. Тут как назло ещё собственник из Москвы приехал, вроде как с проверкой, и тут такое.
Собственник, как всегда, за дело сам взялся, собрал совещание, начал обсуждать, кто виноват, что делать и тд.... Тут начальнику охраны приходит в голову мысль: нужен полиграф, а по-простому — детектор лжи.
Вызвали такого специалиста по этим вопросам из Москвы. Приезжает этакий человек в костюме, а при нём чемоданчик. Разложил он из чемоданчика всякие приспособления на стол и зовёт первого по списку на проверку.
А персонал стоит в коридоре, шепчется, что за процедура такая, зачем им это нужно, что за нарушение прав и всё такое.
Первой заходит на проверку шеф-повар — женщина лет 55, надели ей всякие датчики: на голову, на руки, даже на попу что-то прицепили, сидит, в общем, как новогодняя ёлка, только глаза в разные стороны испуганно таращит.
Только специалист собирается начать задавать вопросы ей, а она как заорет:
— Да, — говорит, — попалась. Не отпираюсь. И, — говорит, — откаты через закупщика получаю, завышаем, но не наглеем, не более пятнадцати процентов, — говорит, — всё как у всех.
Директор рот открыл:
— А текила? — спрашивает.
— Про текилу, — говорит, — ничего не знаю и ведать не ведаю, а остальное — это так. Увольняйте меня.
Вывели её. Зовут следующего.
Заходит начальник размещения. Побелел при виде аппаратуры и с порога:
— Увольняйте, — говорит, — меня, человек грешен. Я, — говорит, — за номера деньги иногда брал, а в программу учёта не проводил.
Директор вообще рассвирепел.
А в комнату заглядывает начальник по персоналу, весь бледный, еле держится на ногах:
— Виноват, — говорит, — виноват. Я, — говорит, — это верно, по ведомостям одно количество персонала, по факту на треть меньше. Ну нет персонала, — говорит, — где я его возьму в таком количестве. Увольняйте меня!
Растерялся директор. Собственник сидит, смотрит. Начальник охраны только загадочно улыбается и ручкой так невзначай по столу стучит.
Тут директор говорит:
— Нужно прекращать, — говорит, — а то все руководство уволится, кто работать будет. У нас так всё везде тут.
— Что? — говорит собственник, — пусть всю правду говорят, что за попустительство, вот вы тоже попробуйте, может, и вы что скажете…
Растерялся директор, сел на стул, специалист ему датчики пристёгивает, а он всё бледнее и бледнее становится.
— Ну, — говорит, — бог правду видит, если так. Я, — говорит, — и есть сукин кот и мазурик. И текила-то, — говорит, — не моя. Текилу-то, — говорит, — зять мой будущий для свадьбы заготовил, всё равно гости выпьют, ведь всё включено в отеле. А у него свадьба с дочуркой моей, а зарплата у него маленькая, он здесь барменом подрабатывает.
Вышел после этих слов собственник в коридор, а там уже все стоят заявления пишут. Говорят: «Всё, увольняемся, так нельзя работать — одни стрессы».
Вернулся и подходит к начальнику службы безопасности:
— Ну хоть вы пройдите тест, — говорит собственник, — а то не знаю, кому уже доверять.
— Не нужно, — говорит начальник безопасности, — мы со специалистом гонорар за полиграф пополам делим. Я, — говорит, — на вашу копеечную зарплату жить не могу, у меня семья…Увольняюсь.
Чего было дальше — неизвестно. Только через определённое время появилось объявление о продаже отельного бизнеса.
Жених
Васька Егоров женился на крупной женщине весом около ста килограмм. Вообще повезло ему, стал счастливым человеком. До этого ходил вечным холостяком .
Прежде чем жениться, Васька ухаживал за многими женщинами, даже за бухгалтершей из соседнего поселка, страдающей гипертихозом. Но отношения его всегда расстраивались из-за всяких, каких то пустяков.
Васька любил рассказывать историю своего сватовства к одной мадаме, при этом он врал и придумывал новые подробности. Все мужчины знали эту историю и просили Василия повторить её, смеясь до слёз.
«Как же ты, Васек, сделал ей предложение?» — спрашивали мужики, подмигивая.
«Так уж вышло», — говорил он. «Я торопился, мне уже за сорок было, дети нужны, да и жить негде, нужно было дом построить, а не с кем было. Предыдущая моя мадама сбежала в город, к хмырю какому-то. Я был в отчаянии. Жизнь проходит, ни дома , ни жены, ни детей. Работаешь работаешь, для чего не понятно, дом мечтал построить , а без жены зачем мне дом?
Как то посоветовали мне одну знакомую- говорил Васька—Надел я штаны, куртку, намылся, причесался, сел в свою ласточку- вспоминал он, машина у него была , средней паршивости,но всегда намытая и начищенная — и поехал в ближайший поселок к будущей невесте. Подъехал к ней. Сидит она на лавочке возле подъезда и ногу чешет.
— Здравствуйте, — сказал я. — Перестаньте, — говорю, — чесать ногу — дело есть.
— Это, — отвечает она, — одно другому не мешает.
— Ну, — говорю , — время тяжелое, долго ухаживать за вами не могу, вы одна, я — один, давайте объединимся —поженимся, родите мне дочку, начнем строить дом, участок уже у меня имеется.
— Можно, — ответила она, — если конечно я вам подойду.
Посмотрел я на нее. Бабчонка вроде ничего, что надо, плотная и рожать годная.
— Да, — говорю, — подойдете, наверное. Но, — говорю, — ответьте мне, как на анкету, сколько лет вам от роду?
— А лет, — отвечает, — не так много, как кажется. Лет мне всего тридцать семь.
— Ну, — говорю, — время сейчас тяжелое, долго выбирать не приходится. Ежели не врете, то подойдет.
— Нет, — говорит, — не вру, за вранье Бог накажет. Ну а что дальше?
— А дальше, — говорю, — собирайтесь. Поедем ко мне. А много ли вещей у вас?
— Вещичек, — говорит, — не так много: дыра в кармане да вошь на аркане.
Взяли мы сумку ее. Прихватил я еще бутылку вина , и поехали.
Гоню я ласточку, тороплюсь, бабчонка моя сидит на сиденье, трясется, планы строит — как жить будем, да чего ей готовить и тд...
Наконец приехали.
— Вылезайте, — говорю.
Вылезает она из машины. Да смотрю, как-то неинтересно вылезает — боком и вроде бы хромает на обе ноги. Фу-ты, думаю, глупость какая!
— Что вы, — говорю, — вроде бы хромаете?
— Да нет, — говорит, — это я так, кокетничаю.
— Да как же, так? Дело это серьезное, ежели хромаете. Мне, — говорю, —жена хромоножка не нужна.
— Да нет, — говорит, — это маленько, только на левую ногу чуть чуть, — говорит, — всего и нехватка то пара сантиметров.
— Чуть не чуть — это, — говорю, — не речь. Время, — говорю, — тяжелое — с дефектами мне баба не нужна. Это и вы мне и кривоножку родите . Извините, — говорю, — ошибочка вышла. Извините — говорю— с дефектами никак не могу .
Тут она как съездит мне по морде, раз или два — не считал, а после и говорит:
— Ну, — говорит, — стручок недорезанный, твое счастье, что заметил. Вези, — говорит, — назад.
Сели мы в машину и поехали.
Только не доехали, может, километров семь до поселка, как взяла меня ужасная злоба.
«Время, — думаю, — тяжелое, разговаривать много не приходится, а тут извольте развозить невест по домам, машину только долбать».
Остановился я, вышел из машины, закурил, и гляжу, что будет. А бабчонка сумку свою взяла и пошла по дороге в направлении поселка, я развернул машину и к себе в деревню поехал.
А на этом дело кончилось.
Как она дошла домой, мне неизвестно. А только дошла. И через год замуж вышла. И теперь вроде скоро родит.
Васька Егоров женился на крупной женщине весом около ста килограмм. Вообще повезло ему, стал счастливым человеком. До этого ходил вечным холостяком .
Прежде чем жениться, Васька ухаживал за многими женщинами, даже за бухгалтершей из соседнего поселка, страдающей гипертихозом. Но отношения его всегда расстраивались из-за всяких, каких то пустяков.
Васька любил рассказывать историю своего сватовства к одной мадаме, при этом он врал и придумывал новые подробности. Все мужчины знали эту историю и просили Василия повторить её, смеясь до слёз.
«Как же ты, Васек, сделал ей предложение?» — спрашивали мужики, подмигивая.
«Так уж вышло», — говорил он. «Я торопился, мне уже за сорок было, дети нужны, да и жить негде, нужно было дом построить, а не с кем было. Предыдущая моя мадама сбежала в город, к хмырю какому-то. Я был в отчаянии. Жизнь проходит, ни дома , ни жены, ни детей. Работаешь работаешь, для чего не понятно, дом мечтал построить , а без жены зачем мне дом?
Как то посоветовали мне одну знакомую- говорил Васька—Надел я штаны, куртку, намылся, причесался, сел в свою ласточку- вспоминал он, машина у него была , средней паршивости,но всегда намытая и начищенная — и поехал в ближайший поселок к будущей невесте. Подъехал к ней. Сидит она на лавочке возле подъезда и ногу чешет.
— Здравствуйте, — сказал я. — Перестаньте, — говорю, — чесать ногу — дело есть.
— Это, — отвечает она, — одно другому не мешает.
— Ну, — говорю , — время тяжелое, долго ухаживать за вами не могу, вы одна, я — один, давайте объединимся —поженимся, родите мне дочку, начнем строить дом, участок уже у меня имеется.
— Можно, — ответила она, — если конечно я вам подойду.
Посмотрел я на нее. Бабчонка вроде ничего, что надо, плотная и рожать годная.
— Да, — говорю, — подойдете, наверное. Но, — говорю, — ответьте мне, как на анкету, сколько лет вам от роду?
— А лет, — отвечает, — не так много, как кажется. Лет мне всего тридцать семь.
— Ну, — говорю, — время сейчас тяжелое, долго выбирать не приходится. Ежели не врете, то подойдет.
— Нет, — говорит, — не вру, за вранье Бог накажет. Ну а что дальше?
— А дальше, — говорю, — собирайтесь. Поедем ко мне. А много ли вещей у вас?
— Вещичек, — говорит, — не так много: дыра в кармане да вошь на аркане.
Взяли мы сумку ее. Прихватил я еще бутылку вина , и поехали.
Гоню я ласточку, тороплюсь, бабчонка моя сидит на сиденье, трясется, планы строит — как жить будем, да чего ей готовить и тд...
Наконец приехали.
— Вылезайте, — говорю.
Вылезает она из машины. Да смотрю, как-то неинтересно вылезает — боком и вроде бы хромает на обе ноги. Фу-ты, думаю, глупость какая!
— Что вы, — говорю, — вроде бы хромаете?
— Да нет, — говорит, — это я так, кокетничаю.
— Да как же, так? Дело это серьезное, ежели хромаете. Мне, — говорю, —жена хромоножка не нужна.
— Да нет, — говорит, — это маленько, только на левую ногу чуть чуть, — говорит, — всего и нехватка то пара сантиметров.
— Чуть не чуть — это, — говорю, — не речь. Время, — говорю, — тяжелое — с дефектами мне баба не нужна. Это и вы мне и кривоножку родите . Извините, — говорю, — ошибочка вышла. Извините — говорю— с дефектами никак не могу .
Тут она как съездит мне по морде, раз или два — не считал, а после и говорит:
— Ну, — говорит, — стручок недорезанный, твое счастье, что заметил. Вези, — говорит, — назад.
Сели мы в машину и поехали.
Только не доехали, может, километров семь до поселка, как взяла меня ужасная злоба.
«Время, — думаю, — тяжелое, разговаривать много не приходится, а тут извольте развозить невест по домам, машину только долбать».
Остановился я, вышел из машины, закурил, и гляжу, что будет. А бабчонка сумку свою взяла и пошла по дороге в направлении поселка, я развернул машину и к себе в деревню поехал.
А на этом дело кончилось.
Как она дошла домой, мне неизвестно. А только дошла. И через год замуж вышла. И теперь вроде скоро родит.
Пострадал за демократию
Захар стянул ботинок и продемонстрировал мне свою ногу. На первый взгляд — ничего особенного, но при ближайшем рассмотрении на ступне были заметны какие-то зажившие ссадины и царапины.
— Заживают, — с лёгким вздохом сказал Захар. — Ничего не поделаешь, девятый год пошёл.
— А что это? — поинтересовался я.
— Это? — переспросил Захар. — Это, уважаемый, я пострадал в борьбе за демократию, при свержение режима. Сейчас, когда прошло уже столько лет, каждый норовит высказаться: «Я участвовал, я рисковал!» А у меня вот — явные признаки. Признаки не врут… Я, хоть и не геройствовал, но судьба меня отметила — я стал жертвой обстоятельств. Я, уважаемый, получил травмы, когда меня задерживали.
Захар с торжественным видом посмотрел на меня и, надев носок, продолжил:
— Да, был задержан. И не просто так, не как случайный прохожий, а при вполне определённых обстоятельствах. Вы слышали про полковника Золотарева?
— Нет, — ответил я.
— Ну так вот… У этого полковника я работал водителем…
Хочешь не хочешь, а машину заправь, по делам отвези, салон до блеска намой и тд.. Очень они любили, когда всё сияет. А по мне — так наплевать, только расход лишнего времени. Хотя, конечно, блеск получается. А семья была очень обеспеченные и в этом смысле себя не ограничивали.
Так вот,началось все за четыре дня до известных событий, бежит ко мне дежурный и зовёт:
— Иди, — говорит, — зовут. У полковника, — говорит, — пропажа, а на тебя подозрение. Живо! А не то тебе голову оторвут.
Я куртку накинул, пошел — и к ним.
Прибегаю. Вваливаюсь, натурально, в комнаты.
Гляжу — жена полковника бьётся в истерике и по ковру пятками бьёт.
Увидела она меня и говорит сквозь слёзы:
— Ах, — говорит, — Захар, не видели ли вы мой кулон, обсыпанный бриллиантами? Вы в комнате были, после этого я его не видела.
— Что вы, — говорю, — что вы! На что, — говорю, — мне ваш дамский кулон, если я мужчина? Смешно, — говорю. — Извините за выражение.
А она рыдает:
— Нет, — говорит, — не иначе как ты спер.
И вдруг входит сам полковник и всем присутствующим говорит:
— Я, — говорит, — человек государственный, и мне плевать на ваши побрякушки, но, — говорит, — это дело я так не оставлю. Руки, — говорит, — свои я не хочу пачкать о твое лицо, позвоню в полицию. Ступай, — говорит, — отсюда.
Я, конечно, посмотрел в окно и вышел.
Пришёл я домой, лёг и лежу. Настроение дерьмо. Не брал я ихний кулон.
И лежу я день и два — есть перестал и всё думаю, где могли быть этот чертов кулон.
И вдруг — на пятый день — как ударит меня что-то в голову.
«Батюшки, — думаю, — да кулон я же сам в вазу пихнул. Нашёл на ковре, думал, потеряли, и пихнул».
Накинул я сию минуту на себя пиджачок и, не покушав даже, побежал на улицу. А жил полковник на бульваре Леси Украинки.
И вот бегу я по улице, и берёт меня какая-то неясная тревога. Что это, думаю, народ как странно ходит и вроде какие то выстрелы и взрывы? С чего бы это, думаю.
Спрашиваю у прохожих. Отвечают:
— Вчера началось, майдан...
Поднажал я — и на Леси Украинки.
Прибегаю к дому. Толпа. И тут же полицейские ведут полковника.
Подошёл я ближе, спрашиваю:
— Чего тут происходит?
— А это, — говорят, — полковника забирают в кутузку.
И вдруг вижу я — ведут. Бывшего полковника ведут в машину. Растолкал я народ, кричу:
— В вазе, — кричу, — кулон ваш, будь он проклят! В вазе на тумбочке.
А полковник, стерва, нуль на меня внимания и садится.
Бросился я ближе к машине, а меня полицейские как схватят и как толкнут, я чуть не упал.
«Ну, — думаю, — есть одна жертва».
Тут Захар снова снял ботинок и с раздражением посмотрел на зажившие следы на ноге. Затем он снова обулся и сказал:
— Вот, братишка, видишь, я тоже пострадал когда-то и стал, так сказать, жертвой перемен. Конечно, я не хочу этим хвастаться, но я не позволю никому надо мной смеяться.
Захар стянул ботинок и продемонстрировал мне свою ногу. На первый взгляд — ничего особенного, но при ближайшем рассмотрении на ступне были заметны какие-то зажившие ссадины и царапины.
— Заживают, — с лёгким вздохом сказал Захар. — Ничего не поделаешь, девятый год пошёл.
— А что это? — поинтересовался я.
— Это? — переспросил Захар. — Это, уважаемый, я пострадал в борьбе за демократию, при свержение режима. Сейчас, когда прошло уже столько лет, каждый норовит высказаться: «Я участвовал, я рисковал!» А у меня вот — явные признаки. Признаки не врут… Я, хоть и не геройствовал, но судьба меня отметила — я стал жертвой обстоятельств. Я, уважаемый, получил травмы, когда меня задерживали.
Захар с торжественным видом посмотрел на меня и, надев носок, продолжил:
— Да, был задержан. И не просто так, не как случайный прохожий, а при вполне определённых обстоятельствах. Вы слышали про полковника Золотарева?
— Нет, — ответил я.
— Ну так вот… У этого полковника я работал водителем…
Хочешь не хочешь, а машину заправь, по делам отвези, салон до блеска намой и тд.. Очень они любили, когда всё сияет. А по мне — так наплевать, только расход лишнего времени. Хотя, конечно, блеск получается. А семья была очень обеспеченные и в этом смысле себя не ограничивали.
Так вот,началось все за четыре дня до известных событий, бежит ко мне дежурный и зовёт:
— Иди, — говорит, — зовут. У полковника, — говорит, — пропажа, а на тебя подозрение. Живо! А не то тебе голову оторвут.
Я куртку накинул, пошел — и к ним.
Прибегаю. Вваливаюсь, натурально, в комнаты.
Гляжу — жена полковника бьётся в истерике и по ковру пятками бьёт.
Увидела она меня и говорит сквозь слёзы:
— Ах, — говорит, — Захар, не видели ли вы мой кулон, обсыпанный бриллиантами? Вы в комнате были, после этого я его не видела.
— Что вы, — говорю, — что вы! На что, — говорю, — мне ваш дамский кулон, если я мужчина? Смешно, — говорю. — Извините за выражение.
А она рыдает:
— Нет, — говорит, — не иначе как ты спер.
И вдруг входит сам полковник и всем присутствующим говорит:
— Я, — говорит, — человек государственный, и мне плевать на ваши побрякушки, но, — говорит, — это дело я так не оставлю. Руки, — говорит, — свои я не хочу пачкать о твое лицо, позвоню в полицию. Ступай, — говорит, — отсюда.
Я, конечно, посмотрел в окно и вышел.
Пришёл я домой, лёг и лежу. Настроение дерьмо. Не брал я ихний кулон.
И лежу я день и два — есть перестал и всё думаю, где могли быть этот чертов кулон.
И вдруг — на пятый день — как ударит меня что-то в голову.
«Батюшки, — думаю, — да кулон я же сам в вазу пихнул. Нашёл на ковре, думал, потеряли, и пихнул».
Накинул я сию минуту на себя пиджачок и, не покушав даже, побежал на улицу. А жил полковник на бульваре Леси Украинки.
И вот бегу я по улице, и берёт меня какая-то неясная тревога. Что это, думаю, народ как странно ходит и вроде какие то выстрелы и взрывы? С чего бы это, думаю.
Спрашиваю у прохожих. Отвечают:
— Вчера началось, майдан...
Поднажал я — и на Леси Украинки.
Прибегаю к дому. Толпа. И тут же полицейские ведут полковника.
Подошёл я ближе, спрашиваю:
— Чего тут происходит?
— А это, — говорят, — полковника забирают в кутузку.
И вдруг вижу я — ведут. Бывшего полковника ведут в машину. Растолкал я народ, кричу:
— В вазе, — кричу, — кулон ваш, будь он проклят! В вазе на тумбочке.
А полковник, стерва, нуль на меня внимания и садится.
Бросился я ближе к машине, а меня полицейские как схватят и как толкнут, я чуть не упал.
«Ну, — думаю, — есть одна жертва».
Тут Захар снова снял ботинок и с раздражением посмотрел на зажившие следы на ноге. Затем он снова обулся и сказал:
— Вот, братишка, видишь, я тоже пострадал когда-то и стал, так сказать, жертвой перемен. Конечно, я не хочу этим хвастаться, но я не позволю никому надо мной смеяться.
Аристократка
Олег Петрович шумно вздохнул и потёр подбородок:
— Ребята, знаете, я не особо в восторге от женщин, которые слишком стараются выглядеть стильно. Если на даме дорогие аксессуары, брендовая одежда или она ведёт себя высокомерно, мне это не по душе. Но однажды я всё же увлёкся одной бизнес-леди. Гулял с ней, и даже в театр сводил. Именно там всё и раскрылось.
Встретил я её во дворе дома на собрании жильцов. Вижу, стоит такая модница: одета стильно, аксессуары под стать, виниры сверкают.
— Откуда вы, девушка? Из какой квартиры? — спросил я.
— Из седьмой, — отвечает она.
И сразу как-то она мне понравилась. Стал я часто заходить к ней в седьмую квартиру. Приду, как представитель управляющей компании, спрошу про проблемы и запишу показания счетчиков. Она сначала отвечала коротко, а потом стала более разговорчивой.
Дальше — больше, стали мы с ней гулять по улицам. Выйдем на улицу, а она за руку берет. Приму её под руку и иду, не зная, что сказать. Как-то она предложила сходить с ней в театр.
Купил я билеты, но оказалось, что они на разные места: один внизу, другой на галерке. Сели в театр, она — в партере, я — на тот, что на галерке. Сижу, ничего не вижу. В антракте спустился вниз, а она в буфете. Предложил ее угостить коньяком, а денег то у меня — кот наплакал.
Она заказала ХО и бутерброд с красной икрой , причем ХО заказала сразу двойное. Потом решила повторить, а я с беспокойством начинаю шарить по карманам, вспоминая, сколько у меня денег. А денег то — с гулькин нос.
Выпила вторую, берёт третью. Я аж крякнул. И молчу. Взяла меня такая неловкость. Дескать, кавалер, а не при деньгах. Я хожу вокруг неё, а она хохочет, на комплименты напрашивается.
Я говорю:
— Не пора ли нам в театр вернуться? Антракт заканчивается...
А она:
— Нет.
И просит официанта четвёртую ...
Тут ударила мне кровь в голову.
— Стоп! — говорю-Хватит!
А она испугалась. Рот открыла, только виниры блестят. А мне будто попала вожжа под хвост. Всё равно, думаю, теперь с ней не гулять.
Заплатил я за всё, а она даже не стала допивать четвёртую рюмку.
Досмотрели мы оперу и пошли домой. У дома она мне говорит:
— Довольно некрасиво с вашей стороны. Те, у кого нет денег, не водят дам в такие места.
А я отвечаю:
— Не в деньгах счастье, извините за выражение.
Так мы с ней и разошлись. Не нравятся мне такие аристократки..
Олег Петрович шумно вздохнул и потёр подбородок:
— Ребята, знаете, я не особо в восторге от женщин, которые слишком стараются выглядеть стильно. Если на даме дорогие аксессуары, брендовая одежда или она ведёт себя высокомерно, мне это не по душе. Но однажды я всё же увлёкся одной бизнес-леди. Гулял с ней, и даже в театр сводил. Именно там всё и раскрылось.
Встретил я её во дворе дома на собрании жильцов. Вижу, стоит такая модница: одета стильно, аксессуары под стать, виниры сверкают.
— Откуда вы, девушка? Из какой квартиры? — спросил я.
— Из седьмой, — отвечает она.
И сразу как-то она мне понравилась. Стал я часто заходить к ней в седьмую квартиру. Приду, как представитель управляющей компании, спрошу про проблемы и запишу показания счетчиков. Она сначала отвечала коротко, а потом стала более разговорчивой.
Дальше — больше, стали мы с ней гулять по улицам. Выйдем на улицу, а она за руку берет. Приму её под руку и иду, не зная, что сказать. Как-то она предложила сходить с ней в театр.
Купил я билеты, но оказалось, что они на разные места: один внизу, другой на галерке. Сели в театр, она — в партере, я — на тот, что на галерке. Сижу, ничего не вижу. В антракте спустился вниз, а она в буфете. Предложил ее угостить коньяком, а денег то у меня — кот наплакал.
Она заказала ХО и бутерброд с красной икрой , причем ХО заказала сразу двойное. Потом решила повторить, а я с беспокойством начинаю шарить по карманам, вспоминая, сколько у меня денег. А денег то — с гулькин нос.
Выпила вторую, берёт третью. Я аж крякнул. И молчу. Взяла меня такая неловкость. Дескать, кавалер, а не при деньгах. Я хожу вокруг неё, а она хохочет, на комплименты напрашивается.
Я говорю:
— Не пора ли нам в театр вернуться? Антракт заканчивается...
А она:
— Нет.
И просит официанта четвёртую ...
Тут ударила мне кровь в голову.
— Стоп! — говорю-Хватит!
А она испугалась. Рот открыла, только виниры блестят. А мне будто попала вожжа под хвост. Всё равно, думаю, теперь с ней не гулять.
Заплатил я за всё, а она даже не стала допивать четвёртую рюмку.
Досмотрели мы оперу и пошли домой. У дома она мне говорит:
— Довольно некрасиво с вашей стороны. Те, у кого нет денег, не водят дам в такие места.
А я отвечаю:
— Не в деньгах счастье, извините за выражение.
Так мы с ней и разошлись. Не нравятся мне такие аристократки..
